– Все это чушь, – сказал Эссекс и швырнул сводку в камин. – Меня всегда изумляло, чего только не выдумают эти молодчики.

Мак-Грегор ожидал, что Эссекс спросит его, как он решил относительно своего отъезда в Лондон, но Эссекс, видимо, просто забыл об этом, и Мак-Грегор почувствовал себя обиженным.

– Вчера я не успел сообщить вам, что встретил двух американцев – Хэмбера и Стайла, которые спрашивали о вас, – сказал он Эссексу, чтобы напомнить ему о вчерашнем разговоре. – Они просили известить вас о том, что они здесь.

– Да, да, Хэмбер и Стайл. Они уже звонили мне утром. Завтра или послезавтра мы побеседуем с газетчиками, Мак-Грегор, учитывая ответ, который получим на ноту. Говорить с ними официально до окончания миссии слишком рискованно. Эти газетчики всё так по-своему поворачивают, что с ними надо держать ухо востро. Но одного-двух можно пригласить к нам на обед завтра или послезавтра, совершенно неофициально – просто, чтобы ориентировать их кое в чем.

– Да они, повидимому, и так уже всё знают, – сказал Мак-Грегор.

– Да, это такие бестии, особенно Хэмбер. Я знаю его много лет. Толстокож, как носорог, но, повидимому, этого требует его профессия. Ну, Стайл – тот немножко поделикатнее. Увлекающийся молодой человек. Мы с ним встречались в Париже. Надоедал он мне там отчаянно. Между прочим, горячий приверженец русских.

– Он изменил свою точку зрения, – сказал Мак-Грегор.

– Ах, вот как? От них, конечно, всего можно ожидать, от этих правдоискателей. А вот Хэмбер, тот всегда верен себе, и с ним я могу столковаться скорее, чем с нашими английскими журналистами. Никогда еще не встречал английского журналиста, который бы мне по-настоящему нравился. Жизни в них нет; все они либо малокровные интеллигентишки, либо так, туристы. В прежние времена из «Таймс» выходили такие люди, как Черчилль и Керзон. Среди теперешних английских журналистов нет Черчиллей, но я не удивлюсь, если этот Хэмбер в один прекрасный день станет президентом Соединенных Штатов. Он явно на это рассчитывает.

Мисс Уильямс появилась в дверях и сказала, что сегодня в четыре часа отправляется дипломатическая почта в Лондон.

– А что, разве будет самолет? – спросил ее Мак-Грегор.

– Да, в пять тридцать, – ответила она. Дождавшись ухода мисс Уильяме, Эссекс спросил Мак-Грегора, не собирается ли он улететь.

Мак-Грегор почувствовал удовлетворение.

– Нет! – сказал он. – Я, пожалуй, готов остаться.

– Я так и думал, что вы останетесь, – сказал Эссекс. – Я вижу, вам не очень нравится ваша новая работа, Мак-Грегор, но это пройдет.

– Беда в том, что я в ней ничего не смыслю, – сказал Мак-Грегор.

– Я в молодые годы смыслил ничуть не больше вашего. Помню, как я поехал в Париж с Ллойд Джорджем – это было мое первое настоящее дело, и я в нем ровно ничего не понимал. Хотите верьте, хотите нет, но вначале всякие там статьи и пункты мирного договора казались мне сплошной тарабарщиной, а под конец я уже разбирался во всех тонкостях. Это вооружило меня тем первоначальным опытом, который был мне так нужен; и точно так же вам, Мак-Грегор, наша миссия даст немало ценного опыта для начала. Так что, если вы в чем-нибудь со мною не согласны, не смущайтесь и возражайте. Несомненно, это будет на пользу нам обоим. Может быть, и сейчас у вас есть какие-нибудь вопросы, которые вы хотите обсудить, пока мы не перешли к дальнейшему?

– Нет. У меня нет вопросов, – ответил Мак-Грегор.

– Вы в этом уверены?

Мак-Грегор был уверен. Все, что он ни сказал бы сейчас Эссексу об Иране, прозвучало бы, как пустая фраза. Эссекс своей постановкой вопроса лишил смысла все те доводы, которые Мак-Грегор мог бы привести в защиту собственной точки зрения. Промолчал он и потому, что не хотел до поры до времени подчеркивать свои расхождения с Эссексом. Он хотел остаться в Москве и дальше этого не заглядывал, хотя ему далеко не ясно было, что именно удерживает его здесь. Он догадывался, что дело не только в хорошей погоде, но от дальнейшего уточнения уклонялся.

– Вы предполагаете послать с сегодняшней почтой отчет о свидании с Молотовым? – спросил Мак-Грегор Эссекса.

– Да, думаю, что пошлю.

– Когда я вам буду нужен?

Эссексу не хотелось думать об отчете; ему неприятно было облекать в слова тот непреложный факт, что его первое свидание с Молотовым прошло вовсе не так уж удачно.

– В котором часу мы сегодня завтракаем у Мелби? – спросил он.

– Не знаю, – сказал Мак-Грегор. – Я собирался покататься на коньках.

– С нашей прекрасной спортсменкой?

– Да.

– Ну что ж, тогда потрудимся над отчетом после завтрака. А до того договоритесь с Мелби и с переводчиком и вытяните из них все, что возможно, в подкрепление моей памяти. Пусть каждый повторит вам, что говорил Молотов, и сверьте обе версии. Я люблю оперировать точными цитатами. Я бы сделал это сам, но мне надо еще повидать Френсиса по поводу ноты. – По правде говоря, ему не хотелось перебирать с этими дураками подробности беседы с Молотовым: достаточно было собственных неприятных воспоминаний.