С визгом открылась дверь, и в избу вошел человек в целлофановой накидке, он неловко повернулся с охапкой дров, чтобы затворить дверь, но поленья с грохотом посыпались. Кир вскочил и бросился подбирать.

— Сиби! Те тадо! Те тадо! — с тревожной предупредительностью воскликнул человек, хватая Кира за плечо и отталкивая. Толчок был внушительный, Кира качнуло. Человек бросил остальные дрова, закрыл скрипучую дверь, скинул кусок целлофана, развязав веревку на поясе, и, сев на корточки, принялся складывать поленья себе на руку. Кир потоптался и сел на место.

«Митя? — послышался голос. — Аа?»

Тот не отвечал, сосредоточенно продолжая заниматься своим делом. Уложив все до одного поленья, он довольно легко распрямился — с такой-то ношей — и, дойдя до круглой печки, осторожно и аккуратно сгрузил все на пол, отряхнул ладонь о ладонь и, посмотрев на девушку, широко улыбнулся.

— Тепка, бу-бу, — сказал он. — Тепка. Горухта.

«Митя-а?» — снова раздался хрипловатый, но какой-то совсем прозрачный старческий голос. Человек не отреагировал.

— Дмитрий, там тебя зовут, — сказал Кир.

Человек с улыбкой посмотрел на него. Улыбка на его темном лице с шишкастым носом, выдающимися скулами, срезанным подбородком казалась какой-то гримасой.

— Тепка, бу-бу, — сказал он, кивая на печку.

— Да, хорошо, уже согрелись, — ответил Кир, кивая. — Тебя как зовут? Дмитрий? Митя?

Человек напряженно на него посмотрел.

Кир протянул ему руку.

— Я Кирилл.

Человек охотно пожал его руку, сильно затряс. Кир с некоторым усилием высвободил ладонь из корявой мощной ручищи, подумав с удивлением, что он чертовски силен, а на вид так себе, поджарый, сутулый, невысокий.

— А ее зовут Маша, — сказал Кир.

Человек расплылся в улыбке.

— Ну вот и будем знакомы, — продолжал Кир, — Дмитрий. Так?

Человек покачал отрицательно головой.

— Не Дмитрий?.. Так как же тебя зовут?

— Беня? — он прижал лапищи к груди.

Кир кивнул.

— Мритрий? — переспросил человек удивленно.

— Ну да. Или Митя.

— Ме! Ме! — закрутил головой тот. — Йда Горухта.

— Горухта? — пробормотал Кир. — Горухта?

Человек удовлетворенно закивал.

— Горюхта, Горухта. Йда — Горухта.

— Ну, значит, тут должен быть кто-то еще, — проговорил Кир. — В общем, бабушка кого-то звала. — Он показал за шкаф.

Горухта отмахнулся.

— А! Тепка, бу-бу. Бу-бу тепка.

И он открыл дверцу голой рукой, хотя та уже накалилась, и всунул еще поленьев в пышущий зев. Чайник засипел громче и вскоре загремел крышкой.

— Тепка, тепка бу-бу! — обрадовался человек с непонятным именем, схватился за ручку и понес клокочущий чайник, со стуком поставил его на стол, помахал обожженной рукой и оглянулся на печку, но Кир сообразил двинуть поленом по круглой тяжелой крышке, чтобы она легла на отверстие, где только что стоял чайник, бьющее вверх радостным пламенем. И Горухта достал каких-то листьев и сунул их в чайник, открыл тумбочку и вынул большую жестяную коробку, высыпал на стол черных сухарей.

— Да, у нас там есть, — проговорил Кир и полез в сырой рюкзак. — Вот, конфеты и еще…

Но Горухта отстранил пакет с конфетами и поставил на стол небольшую кастрюльку с чем-то. Потом он вышел в сени и вернулся с мешком, легко приподнял его, и по столу забарабанили мелкие яблоки, некоторые катились и падали на пол. Горухта довольно хмыкал, глядя, как они прыгают, и что-то негромко бормотал. Кир шагнул к столу, пытаясь удержать раскатывающиеся яблоки.

— Я думаю, хватит, — говорил он, наблюдая, как растет яблочная горка.

— Таба? — спросил Горухта.

— Да, достаточно. Куда столько, — говорил Кир, с сомнением поглядывая на зеленые яблочки.

Но Горухта дал ему одно. Он надкусил.

— Мм! — Он повернулся к Мане. — Сладкое. А на вид дички.

Горухта закивал, радостно потер руки.

— Шушаки! — воскликнул он. — Шушаки. — И ткнул пальцем в кастрюльку.

«Митяаай! — снова провеял прозрачный голос. — Ты чего натапливаешь так?»

Но Горухта снова не обратил внимания на замечание. Он поставил железную кружку и два стакана на стол, пододвинул стул с отломанной спинкой, расшатанную табуретку, а сам отошел в сторону.

— Маша, нас приглашают, — позвал Кир.

Она не отвечала. Горухта наблюдал за ними.

— Тебе обязательно надо попить горячего, — сказал Кир.

Она не отвечала, неотрывно глядя на дверцу, игравшую огнем в круглых отверстиях, как будто это была странная флейта, железная флейта неведомого Пана. Тогда Горухта приблизился к ней и боязливо дотронулся до плеча. Маша вздрогнула, испуганно посмотрела на него. Горухта отступил назад.