Мысли об экспериментах, экспериментаторах и жертвах экспериментов тут же покинули ее голову. Как, впрочем, и все остальные. Мир вокруг завертелся, сливаясь в единое бело-золотое пятно. Срывающееся на хрип дыхание, треск ткани, тихие стоны и громкие удары сердца… Нет, не сердца – сердец, бьющихся в унисон! Все происходило так быстро и влекло за собой вулкан настолько сильных страстей, что Ашель просто не могла обдумать происходящее. Были только обжигающие прикосновения мужских рук и губ, да разгорающийся в ее крови ответный пожар. Девушке хотелось делиться своим огнем, заставляя пылать и этого расчетливого блондина. И, словно в ответ на ее желание, в черной глубине глаз дракона вспыхнуло странное пламя, сулящее охотнице за приключениями невиданное ранее наслаждение…

– Кхе-кхе! – противный звук прорвался сквозь жаркое марево. – Кхе-кхе-кхе! – раздалось значительно громче. – Я говорю: кхе-кхе-кхе!!! – прокатилось по комнате, не уступая по громкости пожарному колоколу.

Арэт тряхнул растрепанными волосами и мутным, недоумевающим взглядом окинул спальню. Вид с пушистого ковра открывался несколько непривычный. Даже если не брать во внимание сваленные на пол подушки и простыню, опрокинутую прикроватную тумбу и живописно разбросанные конфеты, высыпавшиеся из коробки прямо на упавшее одеяло. И среди всего этого безобразия лежала полураздетая девушка с раскрасневшимися щеками и ошарашенным взглядом ярко-желтых, как Тенелис, глаз. Почти такая же, как в его фантазиях. Только красивее, живее, лучше и… желанней! Ее русые волосы рассыпались по золотому шелку, ресницы часто моргали, а припухшие от неистовых поцелуев губы чуть шевелились, будто Ашка собиралась что-то сказать. Грудь ее высоко вздымалась, слегка прикрытая остатками разодранного лифа, а на шее расцветали красными пятнами следы их страстной схватки. Как его, старого и прожженного ящера, угораздило потерять голову? Как она – неискушенная «серая мышка» умудрилась довести его до такого состояния? И как им, демон побери, посмели помешать?! А главное, кто этот смертник?

Смертник, сверкая красными глазами, выглядывал из-за приоткрытой дверцы шкафа и помахивал чайником, несколько нелепо смотревшимся в когтистой черной лапе.

«Эту и не прибьешь, живучая, тварь-рь-рь», – мысленно посетовал ящер, прожигая Илоланту мрачным взглядом.

– Малявка, твой чай совсем остыл! – недовольно пробурчала та, вышагивая из недр драконьего гардероба, словно королева из экипажа. Зор-зара со всепонимающей ухмылкой окинула царящий в спальне погром и, скосив на блондина свои алые очи, многозначительно постучала когтем по своему лбу.

– Э-э-э… К-какой чай? – недоуменно пробормотала Ашка, приподнимаясь на локтях. У нее по-прежнему кружилась голова и все вокруг – звуки, цвета – воспринималось, как сквозь пелену густого тумана.

– Черный! – отрезала пантера, водрузив фарфоровый чайник на лежащую на боку тумбочку.

Затем она развернулась к севшему прямо на ковре Арэту и, пользуясь тем, что девушка на нее не смотрит, бесцеремонно покрутила лапой у виска. Совсем, мол, спятил, друг чешуйчатый?! Оценив масштаб своих деяний, дракон тяжело вздохнул и молча признал: совсем. Он натянул на бедра порядком измятую простыню и с беспокойством покосился на изобретательницу, чье лицо уже не просто раскраснелось, а сравнялось по цвету со свекольным соком, пока она, тихо сопя, поднималась с пола, пытаясь при этом не потерять разорванное платье. Недавнее раздражение посторонним вмешательством сменилось горячей благодарностью. Судя по растущей панике в желтых глазах, результат их ночного общения порядком напугал малышку.

– Чай, – прошептала она, глядя на несчастный чайник так, словно впервые видела.

– Чай, чай, – покивала зор-зара, с сочувствием посмотрев на нее. – Не мне ж его пить! – проворчала она. – Он хоть и черный, но не зор.

Ашка, придерживая сползающий лиф, перевела рассеянный взгляд на кошачью морду и, чуть пошатнувшись, шагнула в сторону шкафа. Дракон представил, как наутро она будет от него шарахаться, словно от несвежего зомби, да прятаться по углам, ухватил за руку решившую сбежать девушку и ловко «уронил» ее к себе на колени.

– Э не-э-эт! – протянул он, крепко обняв Ашель за талию.

– Пусти! – прошептала изобретательница, старательно глядя куда угодно, только не на полуголого мужчину.

– А как же чай? – улыбнулся Арэт. – С шоколадками, – добавил он и, подняв с одеяла конфету, сунул ее в ладонь девушке.

– Точно! – оживилась Илоланта. – А мне зору! – тут же потребовала она и тихонько, так чтобы уловили только чуткие драконьи уши, уточнила: – Галлона три как минимум.

Синие глаза блондина сузились, а по губам зазмеилась не самая приятная улыбка:

– За что? За то, что ты сидишь в моем шкафу и подслушиваешь? Кстати… и как давно ты здесь? Опять ключом от Тритэры воспользовалась? И Ашу так же провела сюда, верно? Она не через дверь пришла, а через открытый тобой лаз? – Белые брови мужчины сошлись на переносице, а красные глаза Лолы удивленно расширились. Пришлось блондину подать ей пару знаков, чтобы поддержала спектакль. Просвещать изобретательницу о том, что он в курсе ее похождений через портал мира иллюзий, мужчина не хотел. А вот объяснить ей, чем такие прогулки опасны для человеческого здоровья, – было самое время. – Тритэра – не парк аттракционов, а другая реальность, которая питается энергией своих гостей. Наверняка ведь в саквояже этой мелкой взломщицы не одна отмычка есть. Вошли бы, как все обычные лю… воры.

– Мы не воры! Мы благоро…

– Так нет же, вы легких путей не ищете! – не дал договорить зор-заре ящер. – Плата за визит в Тритэру – ерунда для духа, но она ослабляет человека, лишает сил, а ты, Лола…

– А что я? – Она виновато потупила красные глазки. – Мы просто хотели пробраться в твою комнату, не привлекая постороннего внимания.

– И зачем же? – Блондин посмотрел на Ашку, ожидая услышать признание про пресловутый сапог, а заодно и про маскарад с Лейлой, но девушка будто в рот воды набрала. Вместо ответа она снова начала ерзать, пытаясь сползти с его колен и свалить в призывно распахнутый шкаф. Эти ее телодвижения отозвались сладкой болью в паху мужчины, а заодно и вспышкой злости, проскользнувшей в его словах.