А Животным повезло далеко не так. Из них только Дрю был в приличной форме, остальные же немногим отличались от того, что было раньше. Дрю выбрал себе ламу — ибо всегда считал их симпатичными. Но отпить у нее удалось совсем чуть-чуть, а потом его укусили и на него наплевали. Он решил, что с него хватит. Густаво кинулся за зеброй, ошибочно полагая, будто его мальчишеский опыт с лошадьми в Мексике как-то поможет укротить африканское копытное лошадиное млекопитающее. Как следствие, по нему оттоптались так тщательно, что сломали несколько костей, включая тяжелый открытый перелом ноги. Вдобавок, конечно, никакие ожоги с него не сошли. Джеффа, бывшую звезду баскетбола, по-прежнему смущал тот факт, что его завалила девчонка, поэтому себе в жертвы он выбрал болотную рысь — рассчитывал, что с кровью ему передадутся сила и скорость донора. Теперь его правая рука держалась всего на нескольких мышцах, а плеча при этом почти не осталось вовсе. Ну и кожное покрытие выше пояса представляло собой черную корку.

— Нахуй стучать, — сказала Синия. Огромную витрину в магазине в тот день только заменили, но она намеревалась вести свое войско в атаку прямо сквозь стекло. — Входите, найдите и берите. — Она поймала себя на том, что все чаще обращается к своим навыкам доминатриссы, хоть и не была слишком в них уверена, ибо за этим занятием ее совсем недавно убили.

Она сделала три быстрых шага, схватила стальную мусорную урну, которую применяла к стеклу Джоди всего пару ночей назад, и снизу метнула ее изо всех сил. Урна ракетой подлетела к витрине, отскочила от нового плексигласового ударопрочного полотна двойной толщины и рикошетом сшибла Синию на задницу.

Та встала, стараясь не встречаться взглядами со своей немертвой свитой, отряхнула попу и со щелчком вправила на место сломанный нос.

— Ну так и постучи тогда, еблан, — сказала она Дрю. — Тук-тук-тук. Не всю же ночь нам тут стоять.

Отперев с улицы пожарную дверь в новую студию, Джоди почуяла кровь, горелое мясо и шампунь. По ее позвоночнику электрическим удавом моментально проволокся целый выводок мурашек. Она поднялась на цыпочках по лестнице, готовая ко всему. Ей был слышен любой легкий треск: в студии гудел мотор холодильника, сами собой поскрипывали половицы, в спальне храпел огромный кот Чет. Ну и, разумеется, кто-то дышал.

Лампы не горели. Он сидел в брезентовом шезлонге босиком, в джинсах и футболке Томми, вытирал полотенцем волосы. Джоди остановилась у кухонной стойки.

— Птенчик, — произнес старый вампир. — Неизменно удивляет, когда мне напоминают, до чего ты хороша. Сюрпризы в моем возрасте редки.

— Ты, должно быть, дохуя удивился, когда тебя эта «Хонда» поджарила, а? — Джоди почувствовала, как вся собирается в кулак, а электрическое покалывание в позвоночнике сжимается в осознанность, в клинок. Это уже был не страх — это была готовность.

— Этот сюрприз — неприятный, верно. Полагаю, твоя маленькая прислужница теперь в безопасности.

— Ну, запыхалась немного, пока тебе по жопе стучала, но она ж еще маленькая.

Вампир расхохотался, да и Джоди не сдержала улыбку. Подошла к окнам на улицу и открыла одно.

— Горелым мясом тут воняет.

— Знаешь ведь, ей придется уйти, — по-прежнему улыбаясь, проговорил вампир.

— Нет, не придется. — Джоди резко развернулась к нему. Лицом к лицу.

— Придется-придется. Им всем, кроме тебя. Я довольно сильно устал от одиночества, малютка. Ты можешь уехать со мной, как мы и собирались вначале.

Тупость его Джоди потрясла.

— Я тебе врала, Илия. Я ни разу не собиралась никуда с тобой уезжать. Я притворялась, чтобы вызнать, как жить вампиром.

— Так что ты собиралась тогда сделать на следующую ночь, если бы твой ручной зверек не залил нас бронзой, то есть?

— Я думала, отошлю тебя куда-нибудь.

— Нет, не думала.

— Думала, дам Животным тебя убить, как они и собирались.

— Нет, и об этом не думала.

— Я не знаю. — Клинок тупился на глазах. — Не знаю. — Может, она с ним и собиралась. Ей было так одиноко, так потерянно.

— Ах, ну вот мы опять на том же месте. Давай сделаем вид, будто никаких неприятностей меж нами не было, настала следующая ночь, и вот они мы, только ты и я. Единственные на всем черном свете. Что ты будешь делать, Джоди?

— Но мы ж не единственные.

— Единственные — ни о ком другом тебе думать больше не надо. Тебе известно, что ты первый новый вампир за последние сто лет?

Джоди постаралась не удивиться.

— Вот мне повезло, — сказала она.

— О, нет, обратил я не одну тебя. Я обращал многих. Но только ты снесла перемену, не тронувшись умом. Остальных пришлось, ну, в общем, списать.

— Ты их убил?

— Да. А тебя не стану. Помоги мне здесь все зачистить, и мы уедем. Вместе.

— Зачистить?

— Есть правила, любовь моя. Я установил их сам, и первое — больше никаких вампиров не делать. Ты же, напротив, выпустила целую тучу птенчиков, и всех теперь придется зачистить, включая твоего ручного мальчонку.

— «Больше не делать»? А я? Меня же ты сделал.

— Я не рассчитывал, что ты выживешь, любовь моя. Я полагал тебя развлеченьем, ты нарушила тягостную скуку моих дней, ты была антрактом — но неожиданно отличилась.