Слова вернули его к жизни.

Пресловутый Пес Фу

— Вашей машине пиздец, — объявил Кавуто.

— Я знаю, — ответил Стивен Вон по прозванью «Пес Фу». Он отступил вбок, и двое полицейских прошли мимо него в студию. — Ваши куртки готовы.

— Вашей квартире тоже пиздец, — заметил Кавуто, озирая фанеру, которой забили бывшие окна во всю стену.

— И в ней полно крыс, — добавил Ривера.

— Дохлых, — уточнил Кавуто, потряхивая пластмассовой клеткой, оклеенной строительной липкой лентой. Крыса внутри покаталась, как… ну, в общем, дохлая крыса.

— Они не дохлые, — сказал Джеред. — Сейчас день. Они нежить.

На Джереде были футболка группы «Симфония мозгоебства», девчачьи черные джинсы сильно в обтяг, а от середины икр до подъема на его черных «чак-тейлорах» спускались эластичные бинты «АС» телесного цвета. Ирокез у него был залакирован и торчал пурпурными рожками статуи Свободы.

Кавуто посмотрел на него и покачал головой.

— Детка, даже в гей-сообществе есть пределы толерантности.

— У меня лодыжки болят, — проскулил Джеред.

Фу кивнул:

— Да, несколько дней нам приходилось туговато.

— Я так и понял, — сказал Ривера. — Где ваша жуткая подружка?

— Она не жуткая, — сказал Джеред. — Она неоднозначная.

— Дома, — ответил Фу.

— Как уговорено в ее черном пакте, с вами заключенном, — произнес Джеред как мог зловеще.

— Ты вдруг с английским акцентом заговорил? — осведомился Кавуто.

— Он постоянно так делает, если хочет выглядеть готично, — пояснил Фу. Он пытался прикрыть собой руину, оставшуюся от бронзовой статуи Джоди и Томми, но та была вдвое больше, и он лишь привлек к ней внимание.

Ривера вынул из кармана ручку и провел ею по распилам на бронзе. На ручке остались какие-то бурые сгустки.

— Мистер Вон, что здесь, к чертовой матери, произошло?

— Ничё, — ответствовал Джеред уже без английского акцента.

Фу перевел взгляд с одного инспектора на другого в надежде, что они заметят, насколько безнадежно он умнее них, — и бросил эту затею. Они по-прежнему на него взирали. Просто-напросто смотрели так, будто у него неприятности. Фу подошел к футону, служившему им тахтой, спихнул несколько клеток с немертвыми крысами на пол, сел и закрыл лицо руками.

— Я думал, что отыскал какую-то научную золотую жилу — новый биологический вид, новый способ воспроизводства… Черт, может, и отыскал, да только сейчас все вышло из-под контроля. Ебаное же волшебство!

Ривера и Кавуто переместились в середину комнаты и возвысились над Фу Ривера склонился и сжал его плечо.

— Сосредоточься, Стивен. Что здесь произошло? Почему вся статуя в крови?

— В ней были они. Томми и Джоди. Мы с Эбби покрыли их бронзой, когда они днем отключились.

— Так из города они не уезжали, как вы нам говорили? — уточнил Кавуто.

— Нет, они все время были тут. Эбби сказала, что плохо им так не будет, а когда они в туманной форме, они как будто видят сны. Туманная форма! Что за фигня? Это же невозможно.

— И вы их пожалели и вырезали оттуда? — спросил Ривера.

— Нет, это Джеред ее выпустил.

— Тотально нечаянно, — сказал Джеред. — И она к этому отнеслась как последняя сцука к тому ж.

Фу объяснил, как Джеред выпустил Джоди, как Эбби и Джоди освободили Томми, как Джоди выкинула Томми в окно и как Томми голышом сбежал в ночную тьму.

— Значит, он где-то там, — сказал Фу. — Они оба где-то там.

— Мы знаем, — ответил Кавуто.

— Правда? — Фу только сейчас поднял голову. — Вы знали?

— Ее видели у отеля «Фэрмонт», и в одном номере там мы обнаружили пакеты крови. Мы ее найдем. А Император видел Томми Флада — голого, тот спал с котами-вампирами. Говорил, один кот, Чет, — он уже не кот. Объясни-ка это, ты же ученый мальчик.

Фу кивнул.

— Я прикидывал, что такое может случиться. Крысы умнеют.

— Полезно знать, — сказал Кавуто.

— Не в этом дело, просто я обнаружил, что вампирская кровь несет в себе характеристики вида донора. Чем дальше от первоначального вампира — того старика, что обратил Джоди, ну или мы считаем его начальным звеном, — тем меньше изменений. Эбби сказала, что Чета обратил первый вампир, вот у кота и проявляются человеческие свойства. Он будет сильней, больше и умней любого кота-вампира. Он превращается в нечто новое.

— Нечто?

— Ну. Мы это поняли по крысам. Первые, которых я обратил кровью Джоди, — умнее тех, что я обратил уже крысиной кровью. Чем дальше поколение от нее, тем менее они разумны. То есть времени проверить, как оно на самом деле, у нас не было, конечно, однако даже по тому, сколько им требуется на освоение лабиринта, понятно, что те, кто ближе к их человеческому вампирскому родителю, — сообразительней. И сильней, потому что Джоди всего на одно поколение отстоит от первоначального вампира. Я думал, что вычислил алгоритм наследования, но все они обратились в туман, слились все вместе и все мне обосрали.