Шрифт:
«И где они набирают таких сволочных теток? – думал он, возвращаясь домой в состоянии полного опупения. – Мурло! Рыло свиное! Рожа неумытая! Даже не захотела ничего слушать. Опять какая-то медкомиссия. Месяц назад меня их медкомиссия признала негодным для поступления в училище. Взяла бы карточку, заглянула туда! Так нет же! – Он скривил губы так, что шедшая по улице ему навстречу девчушка в испуге перешла на другую сторону. – Доставим с милицией! Кого? Меня?!»
В голове у него был полный раздрай. С одной стороны, он вроде уже смирился с тем, что его военная карьера не состоялась. И поэтому решил идти в университет. История ему нравилась страшно. Хотя, честно говоря, не хотелось всю жизнь копать курганы да разглядывать в музеях черепки. Вот самому действовать. Творить эту историю. Это по нему.
С другой стороны, вновь возникала хотя и неясная, туманная, но перспектива. Можно было, прослужив год срочной службы в армии, без особых проблем поступить в любое военное училище. И тогда ему никакая их дурацкая медицина не помешает.
Да вот беда, теряется целый год.
Так ничего толком и не решив для себя, он поплелся домой. Все как раз были на месте. Показал сестре повестку. Объяснил, что да как.
– Да ты что?! – взвилась она. – Мы же уже договорились, что будешь поступать в университет. На истфак. Тебе вообще не надо было туда ходить!
Она даже покраснела от злости.
В их разговор вмешался Анатолий. Он долго разглядывал повестку, качал головой, морщил губы:
– Но он-то уже был там. Расписался, что о призыве предупрежден. Если не пойдет на комиссию, объявят уклонистом. И прийти с милицией могут. А это не есть хорошо. Сам-то ты что думаешь по этому поводу?
– Честно говоря, голова кругом идет. И так – не так – и этак не этак. Что делать? Не представляю.
– Я думаю, тебе надо туда сходить. На комиссию. Только возьми с собой заключение прошлой медкомиссии. Там наверняка тот же самый состав. Поговоришь с главврачом. Они же признали тебя негодным для училища.
– Точно! Так и сделай! – Зойка обрадованно выдохнула. – Они ж от своих подписей не откажутся…
Врачи были те же. Но состав призывников другой. Во-первых, разных возрастов. От восемнадцати до двадцати восьми. Во-вторых, по многим лицам было видно, что эти «университетов не кончали». Да и не собираются. Много было ПТУшников.
В одном из закоулков военкомата Сашка неожиданно наткнулся на Витьку Палахова. Тот сидел в одних трусах на скамеечке перед кабинетом хирурга и, глядя ясными наглыми глазами на стоящего перед ним длинного, худого, растерянного парня, поучал его:
– В этот кабинет надо входить так. Открываешь дверь. Поворачиваешься спиной. Снимаешь трусы. Наклоняешься. И задом заходишь.
Длинный парень, по-видимому деревенский, сомневаясь, оглядел лица сидящих рядом с Палаховым. Но все серьезно-утвердительно закивали ему в ответ. Он постоял, вздохнул. Ну, что поделаешь. Задом – так задом. Открыл дверь. И пошел.
Через секунду из-за двери раздался дикий крик. Парень вылетел как ошпаренный, натягивая трусы.
В коридоре гогот:
– Ну, ты, Чемолган, даешь!
– Га-га-га!
– Ха-ха-ха!
Дубравин подошел к Палахову.
– Привет, старик! – Витька, чуть не падая со скамейки, все еще хохотал. – Ты видел его? Задом! Задом! Снял штаны. И пошел. Во дуб! Надо же таким быть! – Он слегка успокоился: – Тебя тоже берут?
– Ну да, вызвали! – поморщился Дубравин.
– Вместе, старик, в десанте служить будем!
И снова, как и месяц назад, тот же последний кабинет. Та же медкомиссия в полном составе. Но разговор получился совсем другой.
– Годен! Без ограничений! – произнес доктор, заглянув в его бумажки.
– Как же годен? – удивился Дубравин. – Ровно месяц назад меня не взяли в военное училище. Вы же сказали «психоневрологическая дистония». Белок в моче. Вот ваша ассистентка, – он кивнул на стерву, – нашла. А теперь – годен. Где же правда? Там или здесь?
– Так то военное училище! – встряла ассистентка. – А это армия.
– Ничего не знаю! – сердито проворчал главный. Чувствовалось, что ему неудобно. И повторил более рассерженно.
– Ничего не знаю! Вот карточка. Написано везде: «Здоров». Будешь служить!
XXI
У Амантая Турекулова поехала крыша. Забыты все дядины разговоры и наставления, где, как и с какими девушками заводить знакомства, чтобы найти себе «достойную пару». А все из-за нее. Из-за Альфии.
Наполовину татарка, наполовину казашка, эта миниатюрная, изящная, как статуэтка, горячая маленькая женщина полностью завладела Амантаем. А все началось с того самого дня рождения в общежитии. Он-таки пришел тогда. С цветами.