Перед уходом из «банка» майор поинтересовался, не нужен ли мне англо-русский разговорник, на что получил ответ по-русски: «А на кой ляд он мне сдался, товарищ майор?» Финансист так и остался сидеть с выпученными глазами и отпавшей челюстью…

Уже в поезде я с довольной улыбкой уплетал теплые пирожки и запивал их прохладным квасом. Остальные рейнджеры закупились в полевом военторге «колой» и саморазогревающимися консервами. Это тоже интересная деталь — в советском военторге продавали «кока-колу», жевательную резинку «Джуйси Фрут», ветчину со специями «Спам», безопасные бритвы «Жиллетт» и еще много всякой продукции американского производства.

Кип с непониманием смотрел на мою довольную физиономию. Ему невдомек, что купленные на улице пирожки и темный напиток могут быть вкусными. На базе нам частенько повара готовили русские блюда — щи-борщи, каши, окрошка была, голубцы и прочее. Рейнджеры сначала не понимали, что это, а потом, распробовав как следует, все утверждали, что еда очень вкусная. Но не все удалось им попробовать и оценить на службе. Ничего, сейчас я вас жизни научу.

— Берите, пробуйте, — подвигаю на центр столика завернутые в тряпицу пирожки. — И не вздумайте воротить носы, пока не попробуете.

Солдаты посмотрели на меня, потом на печиво, потом опять на меня и решили не испытывать судьбу — взяли по пирожку. Целую минуту все мои соседи по купе вдумчиво жевали. Потом медленно поднялась буря — рейнджеры оценили масштаб своего промаха с покупкой еды в военторге. Три десятка пирожков сдуло за пару минут.

— Моя мама готовит большие пироги с овощами, похожие по вкусу на эти булочки. — Кип, облизав пальцы, довольно улыбнулся и скосил взгляд на двухлитровую бутыль кваса.

— Доставай кружку, попробуешь, что такое русский квас. Продукт не для слабых людей.

Последняя фраза прямо возмутила Кипа и остальных соседей.

— Наливайте, сэр. — Решительности ему не занимать. Наливаю ему полкружки, парень сначала принюхивается, потом делает несколько нерешительных глотков.

— О-хо-хо! Вот это да… Это!.. Сильно, черт побери! — Из рук ошарашенного напитком Кипа вырывают кружку и протягивают мне за новой порцией. — Похоже на рут бир, только… вкуснее и… и…

— Ядреней. — Кажется, я понял, что за невиданная эмоция посетила первопроходца.

— Йадронэй? Я не понимаю, что это за слово, но мне кажется, оно точно выражает то, что я ощутил…

До позднего вечера рейнджеры с воодушевлением обсуждали и оценивали в меру своих познаний русскую кухню. Я же, как эксперт, выступал в роли высшей инстанции, эталонного источника достоверной информации, и если бойцы не приходили к единому мнению о том или ином блюде или напитке, меня просили разрешить спор, сказав свое веское слово. Но в конце концов, с моим минимальным вмешательством, рейнджеры пришли к выводу, что русская кухня — замечательная и богатая, достойна очень серьезного внимания американского человека, ибо есть чему учиться. Слышал бы кто-нибудь из людей моего времени, что амер так восхваляет русскую еду и мечтает накормить ею своих родных и близких, потому что она ЗАМЕЧАТЕЛЬНАЯ… Не какой-то там гамбургер с картошкой фри хорошая еда, не бутылка «колы» с хот-догом хорошая еда, а русская еда — ХОРОШАЯ еда, и ее надо изучать! Господи, помоги людям этого мира не сбиться с избранного пути!..

Я, честно говоря, думал, что мы правда едем до самого Минска, и там нас встретят, но высадили посреди леса на импровизированном полустанке. Я сначала даже и не понял, почему эшелон остановился в лесу. Вышел в тамбур, посмотрел в окно — лес, и все тут. Неужели, думаю, пути разбиты? Фронт-то уже рядом, утром было видно частенько пролетающие в вышине группы самолетов, может, и немцы по нашим коммуникациям долбают.

Пока думал, в вагоне началась суета, Карпов пришел сразу с вещами и приказал срочно собираться и выходить из вагона. Куда выходить? В лес, что ли? На миг в голове зародилась черная мыслишка о предательстве и вероятной попытке сплавить меня к немцам. Даже наградной пистолет, носимый в кобуре, зарядил и снял с предохранителя. Опасения оказались напрасными: когда мы вышли из вагона, навстречу нам из леса вышли четыре офицера: майор-гэбэшник и три американских капитана-летчика.

— Быстрее отводите людей от вагонов в лес, поезд сейчас продолжит движение! — Один из американцев махнул рукой в сторону леса.

— Рейнджеры, подхватили вещички и бегом в лес, — гаркнул я и сам последовал этому указанию.

Позади, пшикнув паром, застучал колесами поезд. Он уходит дальше, к Минску. В вагоне, где ехали мы с парнями, никого, кроме нас, не было, но и расточительством никто из железнодорожников не болел — все не занятые пассажирами купе были забиты ящиками с медицинским оборудованием для госпиталя. В других вагонах были пассажиры — красноармейцы, врачи из какого-то подмосковного госпиталя и немного американцев из Армейского корпуса священников. Хм, а святоши тоже высадились… Вон они, справа в лес пошли.

Ух ты, лес-то с секретом оказался… Под деревьями проложены узкие тропинки, установлены палатки и устроены стоянки для автомашин. Все, похоже, сделано с расчетом на незаметность с воздуха. Хитро придумали. Технику, всевозможное снаряжение и припасы повезут разгружать на какую-нибудь товарную станцию Минска, а людские силы снимут на безопасном удалении от зоны повышенного риска. Вот налетит на эту товарную станцию немецкая авиация, отбомбится по ней, и поляжет куча народу рядом с техникой и припасами. Но это может произойти, только если людей не высадят здесь… Гениально! Советское командование начало о солдате думать, или я просто никак не могу привыкнуть к местным реалиям?..