А Спенсер забросил ногу на ногу и слегка повернул голову вправо. Арчи принял ту же позу, только с точностью до наоборот. Причем сделал это ненавязчиво, как бы случайно. В Америке он бы не решился на подобный эксперимент, но здесь, в России, осмелился и пошел на то, чтобы попытаться расколоть Спенсера своими чудовищными способами. В данном случае Арчи начал с элементарного метода подстройки и стал вести себя так, как его куратор. Так Арчи надеялся для начала обойти личное «Я» своего собеседника. Если Спенсер не так умен, как он считает, можно пойти дальше. Вызвав у него подсознательное доверие, начать медленно изменять свое поведение. Тогда оно начнет изменяться и у Спенсера. Если этот хваленый церэушник заглотит наживку, Арчи лишит его возможности управлять им. Скорее будет наоборот, и Спенсер, сам того не подозревая, станет его адептом.

Мысль показалась Арчи до того забавной, что он полностью погрузился в свое привычное состояние зомбирования. И как он, приводивший в безумие целые стадионы, не подумал об этом раньше?

– Как быстро ты адаптировался к разнице во времени? – Спенсер сложил пальцы на уровне груди.

Подражая ему, Арчи сделал то же самое:

– Первое время ощущал некий дискомфорт, потом прошло…

– Вы хорошо поработали, – между тем говорил Спенсер, положив руки на подлокотники кресла. – Я доволен вами. Но нужно увеличивать число адептов…

«Я даже сейчас этим занимаюсь, – мысленно ответил ему Арчи, подражая ему. – Ты просто не замечаешь, что твое подсознание стало мягким, как пластилин. Я могу слепить из него что угодно»…

– А как похорошело здесь, – Спенсер окончательно потерял нить разговора.

Еще пару минут назад могущественный и сильный человек превращался в радиоуправляемую игрушку.

«Может уже сегодня довести тебя до точки кипения? – размышлял Арчи. – Вызвать у тебя желание целовать мне руки»…

Лентяй плохо спал ночью. Вообще сон как таковой у него попросту пропал. Его сменили мучения, сотканные из обрывков кошмаров, перемешанных с радостью полета и пробуждениями в холодном поту, после которых он, уже не смыкая глаз, ждал наступления утра. И так изо дня в день, четверо суток, Лентяй безвылазно жил на квартире, куда его определил Камыш. Утром он тащился к забитому полуфабрикатами холодильнику, готовил себе завтрак и, тупо глядя в окно, не ощущая вкуса, впихивал его в себя. Потом было бесцельное валяние перед телевизором, такой же безвкусный обед. Лишь под вечер Лентяй около часа изматывал себя «боем с тенью» и упражнениями с гантелями. Матери он позвонил и сказал, будто уехал к армейскому другу в деревню. Это добровольное заключение было вызвано огромным желанием отомстить за Зайку. Гарпун сказал, что ждать осталось совсем немного, и Лентяй ждал…

Наконец этот час настал. За окном лишь забрезжил рассвет, когда Лентяй отчетливо различил звук отпираемого замка. Камыш еще не успел шагнуть через порог, а он уже стоял рядом с дверями с обрезком арматуры в руке. На площадке было светлее, поэтому Камыш не сразу различил притаившегося у вешалки Лентяя и едва не лишился от страха рассудка, когда тот опустил занесенную для удара руку.

– Уй! – Камыш шарахнулся от него и врезался в стену. – Ты чего?

– Это ты чего, – пробурчал Лентяй, развернулся и направился в комнату. – Позвонить не мог? Принял бы я тебя за мента, лежал бы ты сейчас с проломанным черепом…

– Верю, – дрожащим голосом проговорил Камыш.

– Чего в такую рань приперся?

Лентяй уже примерно знал, зачем пожаловал дружок, и внутренне был рад визиту, но решил держать его в напряжении. Привычка с дисбата. Всегда легче жить с человеком, который ощущает внутренний страх от исходящего от тебя превосходства. Лентяй был сильнее Камыша, мастером спорта по боксу, и это изначально ставило их в неравное положение. А сейчас, после испытанного в коридоре ужаса, он и вовсе условно задвинет себя на второй план.

– Собирайся, – войдя следом в комнату, выдохнул Камыш.

– Наконец-то. – Лентяй стал натягивать джинсы.

Внизу, в машине, их уже поджидали Гарпун и Глобус.

Камыш сел рядом с водителем.

– Подкрепись, – едва Лентяй уселся на заднее сиденье, Гарпун сунул ему в руки бумажный пакет.

– Да я как-то не особо, – сонно пробормотал Лентяй, неожиданно ощутив непривычную для продуктов тяжесть.

Глобус тронул машину.

Чувствуя какой-то подтекст, Лентяй осторожно заглянул в пакет. Там действительно лежал завернутый в пленку бутерброд, и стояла маленькая бутылка минеральной воды. Но кроме этого в нем находился пистолет. Он поднял на Гарпуна взгляд:

– Мы что, сейчас…

Но тот прижал палец к губам и взглядом показал на пакет:

– Бутерброд…

Теряясь в догадках, Лентяй достал разрезанную напополам булочку с куском ветчины и стал снимать с нее пленку.

Постепенно светлеющее небо стало приобретать на востоке угрожающе кровавый оттенок. Трасса была еще почти свободна, и Глобус гнал на всю катушку.

– Ты что, на тот свет торопишься? – не выдержал Камыш.

– С чего бы это? – насмешливо спросил Глобус.

– Это же железо, – с назиданием сказал Камыш. – Колесо лопнет, и, считай, четыре трупа…