— Хорошо хоть, что это не муж вас так отделал.

Заплатив пятьдесят долларов и дав Дженюэри десятку на чай (столь щедрые чаевые ее явно поразили), я поблагодарила ее и вышла. Совсем рядом с салоном я приметила книжный магазин. В нем обнаружились кафе, неплохой выбор газет и превосходно укомплектованный отдел художественной литературы. Я набрала толстых книг для долгого чтения: «Красное и черное» Стендаля, «V.» Томаса Пинчона (давно собиралась прочитать этот роман), сборник рассказов Джона Чивера и несколько журналов. Потом нашла симпатичный ресторанчик, где заказала большую порцию пасты и бокал вина. К трем часам я возвратилась в «Холидей Инн». Погрузилась в чтение журналов. День плавно перешел в вечер. По местному радио я послушала концерт Чикагского симфонического оркестра. Прочитала одну из новелл Чивера, восхищаясь его умением замечать поэтическую грусть во всей этой провинциальной скуке и унынии. Миртазапин вновь произвел свое волшебное действие. В семь часов я проснулась от сигнала радиобудильника. Я приняла душ, надела новые джинсы, футболку и черный свитер с высоким горлом.

Двигаться, двигаться вперед.Это было единственным выходом.

Поэтому, собрав оставшуюся старую одежду, я запихнула ее в мусорную корзинку рядом со столом. Потом вышла из номера, взяв с собой ноутбук. Горничная — латиноамериканка лет тридцати пяти — толкала по коридору тележку для уборки номеров.

— Привет, — обратилась я к ней.

Горничная недоуменно подняла на меня голову.

— Вам что-то нужно? — спросила она.

— Просто хотела спросить… вам, случайно, не нужен компьютер?

Недоумение на ее лице сменилось изумлением и недоверием. Я объяснила, что хочу избавиться от этого ноутбука, и повторила вопрос, не хочет ли она стать его новой хозяйкой.

— Хотите мне его продать?

— Нет, отдаю даром.

— А что с ним не так?

— Все в порядке, я даже стерла все старые файлы, так что у вас будет практически новый компьютер.

— В нем что-то плохое?

— Говорю же, он мне просто больше не нужен.

— Компьютер нужен каждому.

— Это верно, я согласна. И все же…

Я сообразила: чтобы убедить ее принять из моих рук этот подарок, нужно срочно выдумать что-нибудь правдоподобное, иначе она не поверит, что он не сломан и не опасен.

— Со следующей недели я выхожу на новую работу, и там мне выдадут новенький ноутбук, так что старый больше не потребуется…

— Вам от меня что-то нужно?

— Послушайте меня. Возьмите у меня это. Отнесите домой. Откройте. Проверьте. Вы убедитесь, что в нем нет ничего вредного, опасного или дурного. Но если вы все же не захотите оставить его себе, отнесите в ломбард и выручите за него деньги.

Она снова смерила меня подозрительным взглядом:

— Вы сумасшедшая, леди?

— Просто предлагаю вам кое-что ценное задаром.

— Так делают только сумасшедшие.

Я протянула ноутбук. Горничная поколебалась, но все же приблизилась и взяла компьютер из моих рук.

— Часто вы так делаете? — осведомилась она.

— Вы у меня — первая. Надеюсь, он вам пригодится.

Так я рассталась с последним свидетельством прошлой жизни. Я вернулась в номер, застегнула на молнию новую брезентовую сумку, выкатила ее в холл и оплатила счет за три проведенные здесь ночи. Служащая за стойкой осмотрела меня с любопытством:

— Вы прическу поменяли… подстриглись, что ли?

Потом она вызвала мне такси. Еще десять минут — и я на автовокзале. А через полчаса я уже сидела в автобусе компании «Трейлуэйз», направлявшемся к границе. По пути на север я прочла еще два рассказа Чивера, стараясь не смотреть в окно. Вокруг была такая красота, что зрелище казалось почти невыносимым. Великолепие природы невольно наводило на пантеистические мысли о том, что Бог присутствует во всем. Но для меня эти идеи звучали сейчас абсурдно — Бог повсюду… и Ему до всего есть дело. Последние несколько недель ясно показали мне: я совершенно одна в окружающей меня враждебной Вселенной, а в судьбе нет ни логики, ни четкого плана, ни чьего-то мудрого замысла.

Так что я пониже нагибала голову и утыкалась носом в книгу, когда дорога проходила вдоль границы национального парка «Глейшер», а потом вонзилась в суровые бескрайние прерии. Кроме меня, еще лишь несколько пассажиров автобуса не принадлежали к коренному населению Америки. Когда мы проезжали резервацию первых народов (так в Канаде называют индейцев), я подняла голову. Место насквозь промерзшее, пустынное, дорога узкая и ухабистая, а ландшафт напомнил мне степи Средней Азии, какими я их себе всегда представляла: пустынная, голая равнина.

Большинство пассажиров вышли в городке Джефферсон — из окна автобуса виднелась гнетущая череда дешевых забегаловок и огромное, сооруженное на скорую руку казино. Построили и содержали его явно представители племени первых народов, но здание, тем не менее, являло собой образчик общеамериканской безвкусицы. Когда автобус подъехал к границе Канады, осталось всего четверо пассажиров. К таможне вела дорога даже более скверная и опасная, чем прежде, а тут еще внезапно поднялся ветер, и густая снежная пелена вмиг окутала автобус. Водитель творил чудеса, закладывая лихие виражи на поворотах при почти нулевой видимости. Я отложила в сторону книжку, предчувствуя, что несусь навстречу очередному дорожно-транспортному происшествию. Но за этой мыслью явилась следующая: Ну и что?