И вот этот миг настал — ровно через двадцать восемь дней после моего «дорожного происшествия» меня наконец освободили от дальнейшей необходимости выздоравливать. Утром в день выписки у меня состоялась заключительная беседа с доктором Айрленд. Она не скрывала, что боится за меня.

— Мне очень жаль, что приходится вас отпускать, Джейн. Если когда-нибудь вы почувствуете, что не справляетесь с собой, обязательно позвоните мне, в любое время дня и ночи.

— Непременно, — пообещала я.

— Как бы мне хотелось вам поверить…

— Поверить чему?

— Поверить, что вы не опустили руки, не поддались отчаянию. Нам всем необходимо надеяться… даже если жизнь распоряжается с нами жестоко.

— Я это запомню.

Я заказала такси к больнице. Сестра Пеппер настояла, чтобы я напоследок приняла ванну, и все повторяла, как она надеется, что я обрету благодать и смогу ощутить, как «милосердная рука высшего существа» ведет меня, куда бы я ни направлялась. Сестра Рейнир проводила меня до такси. Когда водитель поставил мою дорожную сумку в багажник, она протянула мне деревянную трость:

— Хочу сделать вам маленький подарок на прощание. Что-то, на что можно опереться.

— Спасибо вам… за все, — искренне поблагодарила я.

— Мне не нужны благодарности. Я хочу только, чтобы вы жили.

Я попросила таксиста отвезти меня в гостиницу «Холидей Инн» на окраине Маунтин Фолс. По дороге в мотель мы остановились, и я заскочила в аптеку. Там я обзавелась флаконом со ста двадцатью таблетками тайленола. [94] Мы поехали дальше, я попросила притормозить еще раз, у винного магазина, где приобрела бутылку водки.

Шофер настойчиво рвался помочь мне тащить сумку, даже поддержал меня под локоток, когда я оперлась на палочку, так что я налегке поковыляла к стойке регистрации.

— На сколько ночей вы планируете остановиться? — спросила меня женщина за стойкой.

— Всего на одну, — ответила я.

— Вы без автомобиля?

— Да.

Гостиница «Холидей Инн» была устроена как мотель — вы могли подъехать на машине буквально к дверям номера. Таксист — мужик лет сорока с редеющими волосами, в клетчатой охотничьей рубахе — предупредительно дотащил мне сумку через все коридоры прямо до места и даже внес ее в комнату. Это оказался типичный мотельный номер, с паршивыми обоями, паршивым паласом на полу, паршивым покрывалом на кровати. Я выудила из бумажника две двадцатки и протянула шоферу.

— С вас только двадцать, — возразил он.

— Что ж, а вы заслуживаете сорока.

Он попрощался как-то беспокойно, будто предчувствовал, что я собираюсь сделать, и переживал за меня. После его ухода я позвонила на стоику регистрации и спросила, не найдется ли у них клейкой ленты, потому что мне нужно исправить поломку в своей дорожной сумке.

— Повезло вам, — сказала дежурная. — К нам пару дней назад приходил электрик чинить проводку и, представьте себе, забыл здесь моток скотча.

Опираясь на палочку, я поспешила вниз и забрала у нее ленту.

— Только верните ее на место утром, когда будете уезжать, хорошо? А то вдруг парень вернется, искать будет.

— Без проблем, — пообещала я.

Я вернулась в номер. Положила таблетки и ленту в ящик прикроватной тумбочки. На полке в шкафу нашла пластиковый пакет, предназначенный для отправки вещей в прачечную. Разложила перед собой таблетки, пакет и ленту.

Действую быстро, пока не передумала. Наливаю себе полстакана водки, чтобы успокоиться, потом принимаю таблетки — глотать надо по десять штук за раз, запивая водкой. Когда они начнут действовать, надеваю на голову мешок. Закрепляю его на шее и туго заматываю лентой — к тому времени коктейль из водки с тайленолом окажет свое воздействие, и я начну уплывать в…

В ванной я нашла пластиковый стаканчик. Вернулась к кровати. Разложила таблетки на тумбочке. До половины наполнила стаканчик водкой. Хлебнула. Водка сразу ударила в голову. Я схватила гостиничный блокнотик и смахнула часть таблеток в подставленную ладонь. Но, не успев поднести их ко рту, услышала женский голос. Пронзительный голос — тетка не говорила, а злобно кричала.

— Ах ты, сучка такая… ты еще огрызаться будешь, чертова кукла…

Затем раздался звук пощечины, а за ним — детский крик:

— Не надо, мамочка, не надо…

Снова удар и снова крик, подвывания. Потом до меня донеслось:

— Посмотри на свою рожу, сучка!

Неожиданно для самой себя я вдруг вскочила на ноги — таблетки раскатились по всему полу — и поковыляла к двери. Распахнув ее, я увидела, как обладательница пронзительного голоса — здоровая, жирная баба с копной черных волос — бьет по голове ребенка. Девчушка — лет пяти, не больше, — была крупной и толстой, как и ее мамаша. Не отдавая себе отчета в том, что делаю, я схватила бабищу за руку, не дав ей нанести очередной удар по голове собственной дочери.