— В этой суматохе я совсем забыла вам кое-что отдать… — И с этими словами я передала Кларку пистолет Корсена.

— Ну и ну, — охнул Кларк, принимая у меня оружие. Взвесив его на правой руке, одновременно продолжая рулить левой, сержант удостоверился, что пистолет на предохранителе, потом велел мне открыть бардачок и поискать там пластиковый пакет для улик. Таких пакетиков обнаружилось с десяток, вперемешку с хирургическими перчатками и прочими следовательскими принадлежностями. Кларк попросил меня подержать пакет и бросил в него пистолет. Потом поднял крышку ящика для мелочей, расположенного между сиденьями, и убрал пистолет в него.

— А теперь пора бы рассказать мне подробно, как все получилось, — обратился ко мне Кларк. — Я хочу знать все по минутам.

Сказано — сделано. Кларк ни разу не перебил меня, пока я не дошла до конца.

— И Айви уверенно подтвердила, что Корсен рассказал ей о трупах в подвале? — уточил он.

— Да, так и было.

Сержант покачал головой и какое-то время ехал молча.

— Получается, что он ранен и ждет нас.

— Это уж точно.

— Значит, Айви, Хильди и Мими на нем, и тот неизвестный похититель в Дандасе, где дело замяли, тоже он. Что же еще он мог натворить за годы?

— Я уверена, вам и ему будет о чем поговорить.

Еще до того, как мы свернули на ухабистую дорогу, я заговорила с Кларком о том, что обдумала еще ночью, возвращаясь в Таунсенд.

— Через несколько часов эта история станет достоянием гласности, — сказала я. — Шумиха будет невообразимая. И вы должны согласиться на одно мое условие, я на нем настаиваю и даже назвала бы его требованием, не подлежащим обсуждению.

— Не может быть ничего «не подлежащего обсуждению», — протянул Кларк, — когда расследуется дело об убийстве. Ну да ладно, излагайте свое условие.

— Я хочу остаться в тени.

— Вы серьезно?

— Совершенно. Никто не должен знать о моей роли в этом деле.

— Трудновато будет это выполнить.

— Найдите способ это сделать, сержант. Это единственное, о чем я вас прошу.

Сержант несколько минут обдумывал мои слова.

— Вы отдаете себе отчет, от чего отказываетесь, оставаясь в тени?

— Ага… мгновенная известность… я прихожу в ужас при одной мысли об этом.

— Даже несмотря на то, что это означает всеобщее признание? Черт, да как только узнают, что вы сделали, вам начнут предлагать контракты на написание книг, киносценариев… не говоря уж о поездке в Оттаву для получения медали за мужество из рук генерал-губернатора. Да ладно, к черту славу — подумайте о деньгах.

— Я обо всем этом думала. А еще подумала о том, что любой журналюга рад будет возможности вытащить на свет историю моей…

— Потери? — спросил он, заканчивая фразу за меня.

— Вот именно.

— Ну… живой человеческий интерес… и все такое…

— Нет, большой тираж, большие бабки… А я не хочу в этом участвовать, сержант. Забирайте славу себе, оставьте мне только анонимность.

— Я обязан поговорить об этом со своим начальником. Но думаю, он отнесется к вашей просьбе с сочувствием.

Мы добрались до сто пятьдесят третьего километра дороги, и, как я и предполагала, справа мелькнул неприметный указатель.

— Вот этот правый поворот, — показала я.

— Молодец, что следили за приборами, — похвалил сержант Кларк. — Иначе кто бы его заметил, этот поворот?

— Я чувствовала, что это пригодится.

— Интересно будет узнать, как Корсен нашел это место… может, он снимал дом, но у кого?

— Я же говорила: вам с ним предстоят долгие и интересные беседы.

Впрочем, выяснилось, что я сильно заблуждалась на этот счет, потому что преподобный Ларри Корсен приготовил нам еще один сюрприз.

Полицейские легковушки не очень приспособлены для езды по пересеченной местности. В течение следующих двадцати минут нас трясло и швыряло по салону, как горошины. Кларку это сильно не нравилось, даже лицо перекосило от злости.

— Эх, взять бы «лендровер» этого сукиного сына Корсена… да нельзя, он же теперь вещественное доказательство.

— Почти приехали, по-моему, — сказала я, когда впереди показалась хибара.

Днем она выглядела даже еще более заброшенной, обветшалой и зловещей, чем ночью. Мы подъехали к самой двери. Справа от нас остановилась вторая полицейская машина. Кларк перебросился какими-то фразами с двумя сидевшими в ней офицерами, потом обернулся ко мне: