— Вы сделали все, от вас зависящее. Так что будьте добры, просто подождите в машине…

Мне хотелось возразить, сказать, что я хочу, по крайней мере, увидеть, как Корсен попадет в руки представителей правосудия. Но я слишком устала, чтобы спорить. Так что я просто откинулась на спинку сиденья машины. Кларк тем временем подал знак полицейским, чтобы те прихватили с собой оружие. Сам он тоже взял револьвер. Двое копов подбежали к двери, встали по обе стороны, подождали, пока Кларк тоже займет место сбоку от двери, и один из них крикнул:

— Полиция! Не двигаться!

Ответа не последовало.

— Корсен, это полиция. Мы намерены войти. Вы поняли?

И снова тишина.

Копы переглянулись. Согнувшись, Кларк подкрался к окну. Поднял голову, заглянул внутрь и, похоже, разглядел там нечто такое, что заставило его измениться в лице. Он на бегу махнул рукой офицерам, крикнув, чтобы вызывали «скорую помощь», а сам скрылся в лачуге. Один полицейский потрусил к своей машине, за рацией, а его напарник последовал за сержантом. Нарушая приказ, я тоже направилась к хибаре. Корсена я увидела сразу. Он по-прежнему был прикован цепью, но сейчас лежал ничком на матрасе, где насиловал Айви. У него было перерезано горло, и повсюду была кровь. Нож, нанесший смертельную рану, был все еще зажат у него в правой руке.

— Господи… — с трудом выговорила я.

Кларк опустился на колени рядом с телом, пытаясь определить, нет ли признаков жизни, потом выпрямился и поглядел на меня.

— Вы знали, что у него есть нож? — спросил он срывающимся голосом, даже не пытаясь скрыть волнение.

— Конечно нет, откуда мне было знать…

— Вы нашли пушку…

— Потому что она торчала из кармана. Нож, наверное, был…

— Надо было проверить, надо было…

— Идите к черту, я же не коп! — выкрикнула я, тоже ошеломленная зрелищем залитого кровью Ларри Корсена. — И не говорите, что я должна была делать вашу работу, когда…

— А ну заткнись, — сказал Кларк. — Просто заткнись сейчас же на хрен.

Через несколько часов, когда мы ехали обратно, сержант извинился за эти слова:

— Думаю, я допустил непарламентские выражения.

— Вы даете понять, что сожалеете об этом?

— Ну да, сожалею.

— Знаете, что я вам скажу, сержант Кларк, на фоне других канадцев вы просто жуткий сквернослов.

— Папаша мой виноват. Рабочий с детройтского автозавода, он перебрался через границу в Виндзор, только когда встретил маму и ее отец предложил ему долю в своем агентстве по продаже автомобилей «Дженерал моторе».

— Так вы мой соотечественник.

— Только по темпераменту.

— В таком случае извинения принимаются.

— Спасибо. Скоро мы будем в Калгари. Нужно, чтобы вы заехали в полицию и дали показания. Но я хочу, чтобы мой инспектор при этом присутствовал, а он в отъезде до завтра. Вы не откажетесь провести одну ночь в гостинице за счет провинции Альберта?

— Вы могли бы до утра подержать меня в камере.

— Я вам предлагаю жилье классом чуть повыше, а главное, там никто не нарушит ваш покой и уединение, это предосторожность на тот случай, если все же кто-то пронюхает, что вы имеете отношение к делу… хотя завтра утром, когда вы как следует выспитесь, я намерен попробовать уговорить вас позволить полиции объявить о вашей роли во всем этом.

— Даже не трудитесь.

— Вы предстанете перед всеми героиней, это может оказаться для вас полезным.

— А может нанести вред. Нет, благодарю.

— Утро вечера мудренее.

— Я совершенно уверена в своем решении.

— Утро вечера мудренее.

Меня отвезли в «Хайатт» — довольно дорогой отель в центре города. Женщина-полицейский по имени Шэрон Бредли проводила меня в номер и сказала, что, если мне нужно что-нибудь из дома, она готова сейчас же послать за вещами своего коллегу. Я дала ей ключи от квартиры и попросила привезти свежую одежду, пижаму, томик «Интервью „Пари ревю“», который я читала, портативное радио и мои таблетки.

— Таблетки обязательно, — подчеркнула я. Правда, я так устала, что могла бы, кажется, заснуть и под артиллерийским обстрелом. Но безумные события последних суток так вымотали меня эмоционально, что я боялась: заснуть не удастся. Таблетки — другое дело, они наверняка обеспечат мне на восемь часов забытье, в котором я так нуждалась.

Номер был чистым, современным и даже стильным. Я содрала с себя сырую, грязную одежду, наполнила ванну очень горячей водой, добавила ароматическую соль. Потом я опустилась в ванну и просидела так почти час. Мне много что нужно было смыть с себя.

Стук в дверь заставил меня наконец подняться из воды. Я надела гостиничный банный халат и пригласила войти. Офицер Рейли протянула мне черный пластиковый мешок с вещами, которые я попросила привезти. Я поблагодарила, натянула пижаму, проглотила таблетки, задернула шторы, выключила свет и погрузилась в сон, невзирая на то что было только шесть часов вечера.

Таблетки, в сочетании с бессонной ночью накануне, оказали магическое действие, отключив меня почти на двенадцать часов. Проснувшись же, я немедленно осознала, что целых тридцать шесть часов у меня во рту не было и маковой росинки. Я заказала очень плотный завтрак в номер и включила телевизор, успев как раз к шестичасовым новостям. Обнаружение Айви Макинтайр было новостью номер один — сообщалось, что девочка находится в больнице Футхиллс в Калгари, в тяжелом, но стабильном состоянии.