Шрифт:
– А что я, белены объелся? Я с этим командуюшим за одной партой сидел и пусть только попробует меня уволить в запас без моего ведома. Я ему уволю в запас.
– Андрей Антоныч!
– Не звени! Мифодий! Как вилки в нержавеющем тазу! И не дрожи! Что? Сжалось очко-то? Не железное? Ничего не будет. Буря в стакане. Я его в детстве точно так же воспитывал. Действует. Вот увидишь. Сейчас позвонит сам. И все уляжется. Он знает, что меня во время проворота лучше не трогать. Сам виноват. Зачем тронул?
Из «каштана»: «Кают-компания!» – «Есть!» – «Старпом есть?» – «Есть!» – «Товарищ капитан второго ранга! Вас к телефону!» – «Иду!»
Старпом пошёл в центральный. Зам смотрел на дверь, как собака, провожающая хозяина.
Наконец, старпом пришёл:
– Пять суток ареста! А ты боялась! «У-у-во-лят!» Щас! Как же! За-лю-буются пыль глотать! Куда он меня уволит? На Луну, что ли? Саня! Готовь аттестат для губы. Сергеич! Да не дрожи ты так, несчастье моё! Смотри, как лицо-то повело и скисло. А? Ну? Что? Эх, блин, сейчас бы соснуть минут шестьсот! А? Сергеич!
И старпом соснул.
Минут шестьсот.
ПОКАЗАТЕЛЬНАЯ СТРЕЛЬБА
Готовимся к показательной стрельбе. Торпедами. Всей базой. Нам уже заказали КБР.
КБР – это корабельный боевой расчет по выходу в торпедную атаку.
У нас – лучший КБР на флотилии. Это из-за старпома, конечно. Андрей Антоныч, что ни говори, специалист, а остальные – говно.
Это он наш КБР и создал. По крупицам собрал и тренирует всему вопреки.
Он тренирует – другие пользуются. Происходит это так: какой-то экипаж должен выполнять стрельбы, на него садят команду, отрепетованную старпомом, они выходят в море, стреляют, потом приходят и все лавры достаются тому экипажу – вот и всё. Такая жизнь. Но Андрей Антоныч не против – когда ещё в море выйдешь и постреляешь.
У него и КБР такой же – куча ненормальных. Половина уже в запас уволена и давно крабов ловит, а ещё некоторые вдоль ларьков шляются и ждут того момента, когда их пригласят на эту ловлю. Но, самое удивительное, стоит Андрей Антонычу только свистнуть, как они все в один миг в море собираются и торпедами стреляют.
Просто болезнь.
– У них там не подводники, а поленья. Давно не видел в одном месте сразу столько мужественных людей.
Андрей Антоныч только что получил распоряжение насчет своего КБРа и теперь соображает вслух.
– Так! Штурмана нашего со штурманёнком живо сюда. Кобзева тоже возьмем, чтоб от реактора не отвыкал. Турбиниста я им найду. Электрики у них вроде ничего. РТС? Эти тоже ничего. Инженер имеется. Боцман! Касьяныч!
Боцман Касьяныч как раз из тех ненормальных. Он у нас после увольнения по старости уже два месяца краба ловит.
– Боцман в городке. Сегодня не его смена. Саня! Вот адрес. Он должен сейчас быть на бабе. Пойдешь и снимешь. Торпедист! Семёныч!
Торпедист мичман Козин Александр Семёныч только месяц как на заслуженном отдыхе и пока ещё ждет своего места в крабовую бригаду.
– Семёныч, как я слышал, в котельную устроился. Заглянешь по дороге. Пусть подменится и на корабль. Пропуска я ему и боцману обеспечу. Трюмный! Чёрт!
Старшина команды трюмных мичман Тук Кузьма Пантелемоныч, по кличке Чёрт, маленький, чумазый, с руками до колена, должен как раз ходить вокруг ларьков. Этот уволился совсем недавно.
– Чёрт у ларьков, как пить дать. Найдешь и за шкварник на корабль. Задача ясна?
А чего б она была не ясна. Боцмана я снял с бабы в одно мгновение. По дороге зашёл к Семёнычу в котельную.
– Эй! – кричу с порога. – Рабочий класс! Труба зовет!
– Когда в море?
– Послезавтра.
– Надолго?
– На трое суток. Родине нужна торпедная стрельба.
– Сделаем, раз надо. Как Андрей Антоныч?
– По утрам звенит!
– Молодец, блядь!
Чёрта я нашел у ларьков. Тот ходил кругами.
– Чёрт! Есть возможность отличиться!
– Так эта…
– А вот лирики не надо! Ужимок этих и прыжков – тоже. Что шляемся? Андрей Антоныч сказал же: ждать очереди на крабов!
– Так эта…
– Пьёшь, собака?
– Да эта!.. Кто пьёт-то?! Кто пьёт? Скажите! Не подумавши! Чего в море-то? Стрельба что ли?
– Ну!
Через полчаса все были уже на борту. Пропуска им старпом лично сделал. Корабль оставили на меня и на зама, и вышли в море на показательную стрельбу.