– Светлый хан, – как бы выжидающе начал шад, – и божественный Каган, – шад с трепетом склонил голову и провел раскрытой ладонью по своему лицу, горлу и остановил руку в области сердца. Хан учтиво повторил этот жест, – и принцесса Атех хотят установить мир с князем Олегом, а с Византией у нас старый союз.

– В словах шада и мудрость, и истина. – Хан ухмыльнулся, и шаду понравилась эта ухмылка. – Но позволю себе напомнить, что мир еще не установили, а совсем недавно дружина Олега чуть не сожгла Итиль.

– Это была ответная вылазка, – теперь уже усмехнулся шад. От хана унгров может быть большая польза, даже больше, чем он сам предполагал, но подвести его к этому нужно осторожно.

– Бесспорно, великий шад. Я лишь хотел указать, что мира с Русью пока нет, а союз с греками настолько старый, что о нем забыли.

В этот момент в покоях появился раб в белой арабской чалме, с подносом, на котором стояла глубокая чаша и два золотых кубка, украшенных тонким орнаментом.

– Отведай греческого вина, – радушно предложил гостю шад. – Подарок самого базилевса.

Раб с подносом отошел в сторону и замер, словно статуя, опустив глаза.

Шад с ханом пригубили кубки.

– Прекрасное вино, – похвалил хан, – жаль, что оно есть только у греков. – И тут же осушил свой кубок до дна.

Что ж, они начинают понимать друг друга. Головная боль притупилась. Но как только они сделают следующий шаг, подойдут к основной теме, боль вернется, а потом испарина выступит на лбу. Хан не поймет, примет это за нерешительность. Эх, светлый хан, сейчас даже не понять, кто из них в ком больше нуждается. Но сказать об этом хан должен первым: каган никогда не позволит унграм пройти. Божественный каган… Честно говоря, шада уже давно раздражало существующее в каганате двоевластие. А тут еще эта принцесса Атех с ее жрецами – толкователями снов. Правда, существовал один способ… его, кстати, вполне предусматривал древний закон. Хану это известно. Так что, хан, говори! Давай, говори!

Но шад лишь сдержанно улыбнулся:

– Боги войны, конечно, благоволят к унграм, – он вежливо поклонился гостю, – и испить вдоволь греческого вина – это и доблесть, и право светлого хана. Но пропусти я вас – хазарский народ не получит мира с Олегом и не сохранит союза с греками.

– И опять в словах великого шада и мудрость, и истина, – без тени усмешки произнес гость. – Но с ханом унгров пришла большая орда.

– Хан грозит мне войной? – быстро проговорил шад.

– Вовсе нет! Разве смог бы я позволить себе такую неучтивость? И неблагодарность в ответ на гостеприимство шада? Я лишь смиренно прошу права пройти. – Хан поднялся и с достоинством поклонился.

Ну что ж, они вполне понимают друг друга, понимают, что вплотную подошли к весьма опасной грани. Еще несколько шагов, и обратного хода не будет. Не будет для обоих собеседников.

– Божественный каган сейчас во дворце, – начал шад. Его рука в прежнем трепетном жесте двинулась к лицу и к сердцу, но застыла в воздухе. Наверное, это было уж чересчур; наверное, это был последний шаг к грани, – и он не даст согласия на проход унгров. Также и принцесса Атех, культ ее очень глубок в народе, она – первая из ловцов снов.

Воцарилась мгновение тишины. Короткое, но какое-то густое и вязкое. Раб с подносом вина стоял в своей затемненной нише, словно живая статуя.

– Я слышал, принцесса Атех, – маслянистые глаза хана чуть сузились, – где-то далеко со своими жрецами, толкователями снов. А с ней ее арабская гвардия во главе с Рас-Тарханом – главная ударная сила хазарского войска.

– Хочу напомнить, и без всадников достойнейшего Рас-Тархана в Итиле сейчас достаточно сил, – бесцветно произнес шад. Ну вот, сейчас все решится. Но хану старая церемонная игра намеков и жестов рассказала больше, чем прямые слова хозяина дворца.

– Мне это известно, – без вызова кивнул предводитель унгров, – но мудр тот, кто побеждает, избегая войны.

– Странно это слышать от столь славного воина. – Шад застыл, его глаза потемнели.

– Великий шад смог бы избавить народ хазар от войны, – быстро проговорил хан.

И снова пауза. Короткая, густая и вязкая.

– В твоих словах и мед, и яд, – с неожиданным смирением произнес хозяин дворца. – Помоги мне отличить одно от другого.

Хан нахмурился. В каком-то очень глубоком, но ускользающем смысле шад только что переиграл его. И последний шаг за них обоих предстоит сделать ему.

– Принцесса Атех далеко, – мрачная тень легла на лицо хана, когда он начал говорить, – а жизнь божественного кагана принадлежит народу хазар. Каган должен хранить его от беды. Позволь мне показать тебе, сколько звезд на ночном небе.

Резкий укол пронзил висок шада – предтеча возвращения боли в голове. Шад мучительно поморщился, но у него хватило сил на гостеприимный жест.