Принцесса Атех пристально вгляделась в лицо юноши. И почему-то… не убрала своих рук. По крайней мере, не сразу. Какую-то долю секунды молодые люди, как завороженные, смотрели друг на друга.

– Обычно чужеземцам за это полагается смерть, – промолвила Атех.

– Я не знал, – прошептал Авось, но продолжал удерживать ладони принцессы; не силой – ее руки просто покоились в его, – но я ни о чем не жалею.

– Ты смел. Или безрассуден. Как твое имя?

– Авось.

Принцесса Атех чуть повела плечами и мягко убрала свои руки, затем, успокаивая, коснулась своей лошади.

– Не бойся, Имар, – произнесла она, похлопывая кобылицу, и непонятно добавила: – Он не волк.

Снова посмотрела на юношу. Ее ресницы задрожали. Спросила:

– У тебя есть мать? Или сестра?

– Моя матушка и сестра давно мертвы, – сказал Авось.

– Никто из незнакомцев не подходил ко мне так близко, – произнесла принцесса. – Ты бы даже не понял, за что умер.

– Нет! – вдруг твердо возразил Авось. – Я бы понял, что меня убили стрелы любви.

Принцесса усмехнулась, но тут же потупила взгляд. Снова усмехнулась. Сделала жест своей гвардии – и смертоносные стрелы скрылись в колчанах хазарских лучников.

– Мир меняется, – произнесла принцесса. – Божественного кагана несут на своих плечах храбрые варяжские воины. Отчаянно храбрый юноша чуть не обжегся о кровь Вечерней Зари. Мир меняется, и с ним меняемся мы.

Принцесса Атех постояла, словно в замешательстве, потом, быстро обернувшись к Авосю, сказала:

– Твоя сестра жива. Я была в ее снах. И в снах ее еще не рожденного сына.

И нижняя челюсть Авося, только что такого влюбленного, снова двинулась вниз. А принцесса Атех, садясь на коня, громко произнесла:

– Князь Олег! Мы благодарны тебе за этот день. Да пребудет мир между нашими народами.

Только тогда Рас-Тархан убрал руку с рукояти меча. И с облегчением улыбнулся князю Олегу. И такая же улыбка расцвела на лицах княжеских гридней. Инцидент был исчерпан.

Принцесса, уже более тихо, добавила:

– А я навсегда сохраню память об этом утре в своем сердце.

Она пришпорила лошадь и, не оборачиваясь, поскакала в степь. За ней двинулась хазарская гвардия.

Князь Олег подошел к Авосю.

– Я смотрю, ты не ищешь легкой жизни, – сказал он.

Авось вскинул голову и пожал плечами:

– Князь, – он улыбнулся, скорее всего все еще пребывая рядом с принцессой, – я ведь сказал правду.

Князь рассмеялся:

– Ты даже не представляешь, какую твои дерзость и недомыслие оказали услугу! И хазарам, и нам. Мир уже установлен.

Теперь и гридни поглядывали на необычного юношу гораздо более дружески.

– Я же сказал: не зря он мне начал нравиться, – расхохотался Фарлаф.

Шад стоял на балконе своего дворца и смотрел на противоположный берег реки. Стоянка унгров опустела. На балконе появился жрец в черном капюшоне, тот, что пугал толпу на торгах.

– Унгры ушли, – проговорил жрец, – как и было обещано.

– Да, – согласился шад, – но лучше бы они остались.

– Волнения улеглись. – Жрец помолчал. – Но только потому, что готовятся к встрече кагана и принцессы Атех. Боюсь, толпа встретит их ликованием.

Шад усмехнулся.

– Вот что меня интересует, – заговорил он. – Не потерял ли каган, оскверненный чужим прикосновением, свою божественную сущность?

– Забудь, – жестко возразил жрец. – Впервые за всю историю народа хазар Хыр-Ишвар не состоялся. Значит, такова воля судьбы. Значит, ты ошибся. Так говорят в городе.

– Я соберу войска.

– Ты хочешь разжечь войну между хазарами? В прошлый раз в такую войну мы чуть не потеряли царство.

– Что же мне делать?

– Ехать на охоту, – спокойно предложил жрец.

– О чем ты?

– Великий шад был в своем праве. Но судьба распорядилась по-другому. Пусть толпа с ликованием встречает свою Атех.

– Ты предлагаешь мне бежать?

– Вовсе нет. Твоя партия все еще сильна в Итиле. И твое бегство не остановит войны.