— Иногда я и сама не знаю, что я в нем нашла, — тихо проговорила Лианна, ероша волосы на голове Адама. — Понимаешь, мы вместе, и все такое, но с каждым днем мы все больше отдаляемся друг от друга.

Сердце у Адама вдруг бешено заколотилось от прилива чувств, а потом будто все силы его покинули.

Глаза стали слипаться.

— Ну давай, — шептала Лианна. — Спи.

Она вставила в видеомагнитофон кассету. Раздалась тягучая, усыпляющая мелодия.

Адам словно плыл в облаке смутных мыслей о Рипли, Лианне, Эдгаре и тысячах других людей, и всех засасывало в водоворот этой музыки к фильму.

Потом, как всегда, та ужасная сцена с гибелью Эдгара начала возникать в его сне. Снова, уже в который раз, он увидел лед и мельтешение хоккейных форм.

Но сейчас изменилась перспектива. Сон как бы развивался в кадре, словно Адам смотрел его через объектив видеокамеры.

И в тот момент, когда события четырехлетней давности начали снова разворачиваться и Адам увидел Эдгара, кружащегося вокруг десятилетнего Адама и задирающего его, он почувствовал рывок. Как если бы кто-то другой вошел в его сон и пытается отнять у него камеру.

Рипли. Это, конечно, Рипли.

Адам открыл глаза.

Лианна осторожно тянула камеру.

— Ты что делаешь? — вскрикнул Адам.

Лианна отпрянула, выпустив из рук камеру.

— Да ничего!

— Ты хотела вытащить ее!

— Да что ты. Как тебе могло такое в голову прийти? Просто тебе было из-за нее неудобно.

Спокойствие. Не теряй головы.

— Извини, — проговорил Адам.

— Адам, это паранойя.

— Наверно. Это… это все из-за сна… Я смотрел, как все происходит там, на озере… А Рипли пытается вырвать у меня камеру.

— Адам, да поверь же. Не получит он этой камеры. Ни в коем случае. Как бы он ни упрашивал меня…

Лианна осеклась и замолчала с застывшим лицом.

Адам вдруг полностью очнулся ото сна.

— Что он просил тебя сделать?

— Ничего.

— Он велел тебе стащить у меня камеру?

— Какое это имеет значение, Адам? У меня своя голова на плечах.

Адам почувствовал, что его знобит. Он взял камеру и поднялся.

— Я, пожалуй, пойду, Лианна. Это действительно паранойя. Нервы у меня ни к черту.

Лианна пожала плечами и отвернулась к телевизору.

Адам еле передвигал ноги, бредя к дому.

По дороге он обернулся на бабушкину машину.

Когда он шел, она была?

Он не помнил.

Может, весь этот эпизод ему привиделся? А что, если бабушка и Джаз вовсе не умирали?

После той истории на озере врачи сказали, что у него сотрясение мозга. А сотрясение дело нешуточное. Так они говорили. Могут быть выпадения памяти. А то, наоборот, может казаться что-то такое, чего нет на самом деле.

Причем это все может случиться не сразу. А гораздо позднее, когда и не ждешь.

Четыре года спустя?

Не это ли и происходит с ним сейчас?

А что, если эта история с видеокамерой чистая фантазия?

Может, у меня и впрямь с головой не в порядке?

Дзинь!

Адам вскочил с постели. Он заснул. Видеокамера лежала у кровати.

Думай!

Шевели мозгами!

Ну хорошо, положим, это своего рода видение. Побочный эффект сотрясения головного мозга. Только этим все не объяснить.

Почему у меня нет воспоминаний о Лианниной бабушке и Джазе за последние четыре года?

Как на кассете оказалась снятой моя комната в ее прошлом виде?

Сомневаться не приходится.

Надо попробовать. Он должен все продумать и составить план действий. Что, если его спасательная экспедиция провалится? Что, если три часа наступят и пройдут, а Эдгар окажется мертв?

Что тогда? На камеру тогда не свалишь. И ничего нельзя будет повторить.

Это будет что-то вроде вторичного убийства.

А не мог бы он попробовать как-то предупредить его заранее?

Он включил настольную лампу. На часах было 10:07 вечера.

Семнадцать часов.

ДУМАЙ!

Комната Эдгара.

Нет, это Рипли. В такое время Адам не мог туда попасть. Рипли стащит камеру.

Я могу предупредить не только Эдгара.