Шрифт:
Кажется, умираю.
Как Даниель.
Вдали от дома.
Не доведя дело до конца.
Комната поплыла перед глазами.
Воздух уходил из легких.
Свет стал меркнуть.
Возьми.
В центре комнаты сгустился островок света. Или у нее в мозгу? Игра воображения? Она не могла бы в точности сказать.
В центре этого светового сгустка возникли лица. Смутные сначала, но затем обретшие знакомые черты.
Алексис.
Брианн.
Селестайн.
Даниель.
Ева улыбнулась:
— Эй, девочки!
— ЕВА! ЕЕЕЕЕЕЕЕВА!
Голос Мартины.
Ева почувствовала, как капля жидкости влилась ей в рот.
И все погрузилось в ночь.
16
«A» Умерла.
«B» Умерла.
«C» Умерла.
«D» Умерла.
«E» Между жизнью и смертью.
Из черной ночи.
Свет.
Белый свет.
Нечто выявляется. Расплывчатое. Движущееся. Парит.
Лица.
Мама.
Папа.
Кейт.
Мартина. А она-то как с ними оказалась? Смотрят на меня. Сами не свои. Еще бы.
Я ведь даже не попрощалась.
Простите!
Доктор Рудин.
РАССКАЖИТЕ ИМ! РАССКАЖИТЕ ИМ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ…
— Ева, вставай!
Веки у нее вздрогнули и раскрылись.
— Эй, да она никак жива! — обрадовалась Кейт.
— Хаааагерфффол… — Губы двигаются с таким трудом, словно на них гири.
Надо сглотнуть. Прокашляться.
— Что она говорит? — спросила Мартина.
— Да потерпите. Она же столько времени пролежала без памяти, — это вмешалась доктор Рудин.
Ева раза два мигнула.
Комната вдруг стала приобретать форму.
Белые стены. Флюоресцентные лампы. Капельница.
Она обводила помещение медленным взглядом.
Родители. Две ее подруги. Доктор Рудин.
Реальные.
Живые.
— Ева? — проговорила миссис Гарди, беря ее за руку.
— Ах, мама, прости… я не хотела…
— Шшшш, — поднес палец к губам папа. — Ты все сделала правильно. Доктор Рудин все нам поведала.
— Доктор Рудин? Но как вы здесь так быстро появились?
— Да ты лежала без сознания три дня, — объяснила доктор Рудин.
Сыворотка!
— Она… подействовала? — спросила Ева.
Доктор Рудин кивнула:
— Сначала я решила, что все кончено. Но потом кровь у тебя стабилизировалась, и симптомы медленно, но верно стали исчезать. Целая команда отслеживала поведение теломеры в твоих хромосомах. А еще я сняла лабораторию, чтобы сделать новую сыворотку. Это все невероятно, Ева. Скоро об этом заговорит весь мир!
— А это значит, что больше никому не придется переносить такие страдания, какие пережила ты, — добавила Мартина.
И Даниель.
И Алексис, и Брианн, и Селестайн.
И Уитни. Она первая. Донор.
Все части Евы.
Все покинули сей мир.
Принесенные в жертву.
Жертвы любви доктора Блэка к дочери.
— Он не имел права это делать, — бросила Ева.
Доктор Рудин коснулась ее руки:
— Но посмотри, что вышло из этого, Ева. Лекарство от новой болезни, природу которой не могли понять. Никто, кроме доктора Блэка.
— Но клонирование…
— Кто знает, придет день, и мы найдем записи доктора Блэка и на эту тему. Так что… как видишь, результаты не только отрицательные. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло, разве не так?
Ева отвернулась к стене.
Она не очень в это верила.
— Даниель жива, Ева. В тебе, — произнесла Мартина.