Шрифт:
Алексей уже понял: отсюда, из-под лестницы, ни черта не видно. Так и сказал:
– Ни черта не видно, Коля. Вот в чем штука. Бога всуе нельзя упоминать, но рогатого-то можно?
– Гляди, накликаешь, – сурово сказал Николай. – А что ты хотел увидеть?
– Я просто хотел выяснить, мог ли Тема, стоя с тобой здесь, увидеть, как Мануков поднимается на второй этаж? И понял: не мог. Я сказал Артему, что убийство произошло между часом дня и без пятнадцати два. Но это я погорячился. Скорее, между тринадцатью двадцатью и тринадцатью сорока. В те двадцать минут, пока я носился по терминалу в поисках врача. Вы с Артемом долго беседовали?
– Я же сказал: минут десять.
– А потом?
– Потом пошли к девушке. Я сел рядом, а он говорит: «Я сейчас». И ушел.
– Куда?
– Я не спрашивал. Может, к матери?
– Ну да. Элина охотно обеспечит ему алиби! Долго его не было?
– Я не смотрел на часы. Может, минут десять. Может, меньше.
– Выходит, нет у него алиби.
– Чтобы парень стал убийцей? – Николай покачал головой. – Сомнительно.
– Тогда кто? И Надя его сторонится. Она что-то знает о своем парне. Все это неспроста. Я уверен, девушка знает, кто отравил ее мать!
– Свят-свят-свят! – торопливо перекрестил его расстрига. – Ты бы оставил это дело, сын мой. К чему живых-то тревожить? А мертвые пусть с миром упокоятся.
– Не мертвые, а убиенные, – поправил Алексей. – Разве не требуют они отмщения?
– Мне отмщение и аз воздам.
– Ага. Не суд человеческий будет судить убийцу, а суд божий. Так ведь долго ждать, Коля. Сколько уж раз конец света обещали? А он, зараза, все никак не кончится. Люди все хуже и хуже становятся, что ни город, то либо Содом, либо Гоморра. А Москва – так две Гоморры и бог весть сколько Содомов. Ладно, оставим эту богословскую беседу. Я понял, что у Артема нет алиби. Пойду поговорю с молодым человеком. У меня к нему есть очень интересный вопрос.
– Алексей, постой… – положил ему руку на плечо расстрига. – Не надо…
– Слушай, отстань от меня! Я хочу знать правду, и я ее узнаю!
Восемнадцать часов
…У кресел, где дремали жена и дочь, Алексей задержался. Сережа, убедившись, что за сестренкой присматривают, куда-то ушел. Леонидов, отодвинув свертки с багетами и пиццей, сел на свободный стул и перевел дух. Ему хотелось собраться с мыслями. Жена вдруг открыла глаза и тревожно спросила:
– Леша? Что случилось?
– Ничего.
– Но у тебя вид расхристанный.
– Какой?
– Ну, взволнованный. Такое ощущение, что ты весь на нервах.
– Так и есть, – кивнул он.
– Господи, куда завело тебя твое расследование?! – в ужасе спросила жена.
– Не упоминай бога всуе, – усмехнулся он. – Я сейчас с батюшкой беседовал. То есть батюшкой он был раньше, а теперь водитель маршрутки.
– Ты в своем уме?!
– Вполне, – пожал он плечами. – У нас состоялась богословская дискуссия. Где я, кажется, одержал верх.
– Хвастун!
– Почему ты меня всегда недооцениваешь? – обиделся он.
– Потому что ты всех, кроме себя, считаешь дураками. А сам ты… э-э-э… Как бы тебе сказать? Не очень умный.
– Да? А вот скажи, какого цвета у Темы глаза?
– Кажется, светлые.
– Правильно. А у Нади?
– О! У нее очень необычная внешность, я сразу обратила на это внимание! Волосы светлые, а глаза карие!
– А у Людмилы какие были глаза?
– Я не помню, Леша.
– Голубые. А у Манукова?
– Да дались тебе их глаза! Они ведь оба уже умерли!
– А в этом и кроется разгадка тайны, милая. Хоть ты и говоришь, что я дурак. Но я, кажется, понял, в чем тут секрет. Ну, щенок, держись! – Он решительно встал.
– Леша, ты куда! – схватила его за руку жена. – Не смей никого трогать, слышишь?!
– Я побью его морально. Он думает, что никто не знает. Вот у кого самомнение! Этот щенок решил, что он самый умный!
– Да о ком ты говоришь?!
– Об Артеме Ренатовиче! Или Геннадьевиче! Уж и не знаю, как его величать! Темой-то неудобно. Не по чину.
– Ты это о чем?!
– Не кричи, Ксюшу разбудишь!
Девочка уже ворочалась и терла глаза. И тут вдруг раздался громкий хлопок и крики «ура!!!». Алексей, увлеченный своими мыслями, не сразу сообразил, что это вылетела пробка из бутылки шампанского, поэтому невольно втянул голову в плечи. Саша тоже вздрогнула и испуганно спросила:
– Что это? Что случилось?
– Наш самолет выпустили из Домодедова.
– Да ты что?!
– Мама, мы летим?! – Ксюша села и радостно захлопала в ладоши.