На самом деле прошло больше часа, прежде чем ближайшая очистительная машина распрямилась. Направила свои сенсоры в сторону мальчиков и сказала:

— Учение окончено. Можете встать.

Конечно, им не нужно было это говорить. Не успела очистительная машина произнести свою фразу, как Колесо начало оживать. Загорелись огни. Отдаленные звяканья, громыхания и скрип говорили о том, что включились все механизмы. Гарольд, улыбаясь, вскочил.

— Наверно, папа ушел на работу, — счастливо воскликнул он; перевод этого замечания таков: «Он не вспомнит, что я опоздал».

Снизи сказал:

— Мой тоже… — И тут его поразила мысль, что оба родителя Онико, вероятно, тоже ушли, так что…

— Так что им пришлось оставить ее одну, — кивнул Гарольд. — И какой смысл нам был задерживаться? Тупица!

— Он пнул, проходя мимо, очистительную машину. — До завтра.

— Конечно, — вежливо ответил Снизи и заторопился домой.

Как он и ожидал, родителей не было. Домашняя машина сказала, что его отец вызван к кушеткам для сна, а мать Учение застало далеко в третьем секторе Колеса. Оба сейчас направляются домой.

Первым пришел отец, выглядел он снова усталым.

— Где мама? — спросил он. За Снизи ответила домашняя машина:

— Фемтовейв задержала небольшая проблема: после Учения реакция одной из обслуживающих цепей замедлилась. Готовить обед?

— Конечно, — проворчал Бремсстралунг устало и раздраженно. — В чем дело, Стернутейтор? Почему ты не сказал машине, что нужно начинать? К тому же, — добавил он, неожиданно вспомнив, — где ты был два часа назад?

— Заболела Онико, — объяснил Снизи.

Бремсстралунг остановился на полпути к воздушной ванне.

— И ты должен об этом беспокоиться? Ты что, медицинская машина?

Снизи рассказал о кокосовом соке.

— Мы должны были отвести ее домой. Я хотел уйти, отец, — возразил он, — но ее домашняя машина сказала, чтобы мы оставались с ней, и ее Предок согласился с этим.

Бремсстралунг иронично повторил:

— Ее предок?

— Нет, конечно, я не ее реальных предков имею в виду, отец. Она носит Предка в своей капсуле. Его имя Офиолит. Предка, я хочу сказать.

— Для человека Онико поразительно разумна, — одобрительно сказал Бремсстралунг. — Я часто думаю, почему люди не носят сумки с памятью. Конечно, им не нужна радиация, как нам, но капсулы очень удобны и в других отношениях.

— Да, но у нее в капсуле Предок.

Как он ни устал, Бремсстралунг оставался хорошим отцом. Он присел на вилы отдыха, поместив капсулу между ног, и принялся объяснять сыну:

— Ты должен помнить, Стернутейтор, что если группа Предков была по небрежности оставлена после Ухода, им стало очень одиноко. Конечно, они связались бы с первыми же разумными существами, которые появились там. Пусть даже с людьми.

— Да, но у меня в капсуле еще нет Предка, — сказал Снизи.

— У детей не бывает в капсулах Предков, — объяснил Бремсстралунг. — Даже у многих взрослых их нет, потому что Предки очень заняты на важных работах, но когда ты вырастешь…

— Да, но у нее Предок есть, — настаивал Снизи.

Бремсстралунг застонал и встал. Аккуратно повесив капсулу рядом с дверью ванной, он попросил:

— Позже, сын! Я на самом деле очень устал.

Дело не в интеллектуальном любопытстве Снизи. И не в ревности одного ребенка к другому, с лучшей игрушкой. Возникает вопрос морали, чуть ли не религии.

И хичи, и люди научились себе в помощь подключать записанный машинами разум, но пошли они разными путями. Люди пошли путем калькуляторов, компьютеров и сервомеханизмов, создав огромную гигабитную сеть, в которой содержатся такие искусственные сознания, как Альберт Эйнштейн (кстати, и я тоже). Хичи никогда не дошли до обнаружения искусственного разума. Им это не нужно было. Они рано научились записывать сознание своих умерших в машинной форме. Мало кто из хичи умирает на самом деле и навсегда. Они превращаются в Древних Предков.

Астроном-человек, желая рассчитать элементы орбиты планет двойной звезды, конечно, передал бы эту проблему вычислительным устройствам. А хичи — группе мертвых Предков. И, кстати, обе системы работали одинаково хорошо.

Вопрос не только практический. Люди не почитают свои компьютеры. С другой стороны. Древние Предки хичи заслуживают — и требуют — уважения.

Мать Снизи пришла, когда его отец еще был в ванной. Она выслушала вопросы сына и сказала, потирая шею:

— После обеда, Стерни, ладно? Лишняя смена на кушетках очень утомляет отца. И, конечно, он встревожен.