— О Боже, — простонала Аделаида, глядя в окно гостиной с зажатым в руке флаконом нюхательной соли. — Не мог бы этот человек его светлости… мистер Чапел, кажется, что-нибудь сделать?

Марселла взялась за это дело и отправила с поручением преисполненную воодушевления Софи, драматические наклонности которой как нельзя лучше подходили для подобной роли. Надев одно из поношенных черных платьев кухарки, тоненькая молоденькая служанка незаметно выскользнула из окна в задней половине дома и отправилась за помощью к Чапелу.

Спустя час она вернулась в сопровождении нескольких дюжих парней, среди которых Марселла с удивлением узнала Сима. Вместе со своими приятелями, слугами из «Золотого Волка», тот быстро разогнал газетчиков.

— Однако же этот Сим весьма красив и такой храбрец, — со вздохом объявила Софи.

Заправляя под чепчик выбившуюся из прически прядь прямых черных волос, девушка смотрела из окна спальни Марселлы на оставшегося на страже у входной двери рослого парня. Затем Софи повернулась к хозяйке, сверкая расширенными от возбуждения большими карими глазами.

— Взгляните, мисс, ваше имя появилось в газетах! — воскликнула она, вытаскивая из-под плаща поспешно отпечатанный номер «Дэйли Крайер», потом бросила на Марселлу обвиняющий взгляд: — Здесь еще говорится, мисс, будто вы выходите замуж за этого графа Вольфа…

Даже не удостоив служанку ответом, Марселла бесцеремонно выхватила у нее из рук газетный листок и пробежала глазами заголовки:

— «Скандальная любовная история засвидетельствована перед судом». «Граф Вольф признан невиновным в ужасном преступлении». «Имя таинственной женщины известно».

Со все возрастающим негодованием и раздражением Марселла торопливо просмотрела изложение истории, занимавшее половину первой страницы, и, наткнувшись на свое имя, начала читать вслух:

— «Некая мисс X., проживающая на Ковингтон Плейс, письменно подтвердила перед судом, что его светлость провел с ней всю ночь, когда произошло злодейское убийство. Относительно истинной природы взаимоотношений этой пары мы можем только строить предположения. Однако, судя по слухам, граф Вольф и его дама собираются совершить поспешное путешествие к алтарю…»

Марселла замолчала, метнув на Софи горящий взгляд.

— О Боже, — прошептала она в полном замешательстве. — Наверное, весь город думает обо мне ужасные вещи.

— Конечно нет, мисс, — тотчас запротестовала преданная служанка. — На улицах, правда, болтают кое-что… но только те, кому нечего делать. Так это верно, мисс, будто вы выходите замуж за графа?

Марселла кивнула с несчастным видом.

— Как это романтично, — вздохнула Софи. — К тому же я слышала, его светлость такой молодой и красивый… Между прочим, вы бы могли вполне довериться мне, — возмущенно добавила девушка. — Я бы непременно сохранила вашу тайну.

— Я в этом нисколько не сомневаюсь, Софи, — поспешила успокоить служанку Марселла. — Просто все произошло очень быстро.

Прошло еще несколько томительных часов, прежде чем цоканье лошадиных копыт по мостовой и громкие голоса на улице возвестили о прибытии графа Шербрука.

«Вот досада», — с грустью думала несчастная Марселла по мере нарастания сутолоки. Она еще цеплялась за слабую надежду, что, оказавшись на свободе, Гарет передумает насчет женитьбы, которая была для него равносильна насмешке. К сожалению, он, судя по всему, решил разыграть этот фарс до конца. Марселла могла только догадываться, что руководило им: извращенное чувство чести или нечто противоположное.

Она понимала, что ее присутствие в гостиной при выполнении формальностей обручения вовсе не требуется и даже обрадовалась этому. Марселла неожиданно оробела, подумав о неизбежной встрече с человеком, которому в силу обстоятельств придется стать ее мужем. Тем не менее девушка не могла не поддаться искушению и не выглянуть — как немного раньше Софи — на улицу.

Прямо под окном ее спальни стояла внушительных размеров блестящая черная карета, запряженная четверкой лошадей серой масти, на дверце которой красовался герб Нортрапов. Внушавший некоторую робость своим красочным великолепием, оскалившийся «волк на задних лапах» удивительно походил на зверя, вытатуированного на руке Гарета.

Марселла едва успела рассмотреть эти подробности, как кучер в ливрее сошел со своего места и открыл дверцу кареты, в то время как Сим и другие слуги из «Золотого Волка» торопливо разгоняли газетчиков, вновь слетевшихся, словно чайки, к дому Ханникатов.

«Значит, волк все-таки укрощен», — подумала Марселла, когда на мостовую ступил пассажир столь роскошной кареты. Вмиг забыв о своем намерении скрываться от посторонних взоров, она отвела в сторону кружевную занавеску и прильнула к окну.