Но супруга супругой, а все-таки прав был отец! Тысячу раз прав! Что за жизнь без друзей.

Вот, к примеру, старый добрый Джек. Кажется, тысячу лет они знакомы друг с другом. Жаль сейчас у бедняги Джека здоровье уже не то, чтобы повторить прежние подвиги. А ведь однажды на охоте старый верный друг спас лесника от волка! Да… Иоганн Шрайбер отчетливо помнил тот зимний день тридцать четвертого, когда они вдвоем с Джеком отправились на охоту, как будто это было вчера… И надо ж было так случиться, чтобы он, лесник и сын лесника, дал осечку… Что было бы, не подоспей на помощь друг? А ведь досталось тогда и старине Джеку от разъяренного хищника. До сих пор на теле остались отметины от волчьих зубов.

Иного склада характер у Конрада. Всегда полон достоинства. Истинный англичанин. Джентльмен. Но если нужна его помощь…

Такова же и его верная спутница Джилли. Все вокруг говорят, что они идеальная пара. Оба сильные, стройные, кареглазые. Похожи, как брат и сестра.

А вот дети их, все трое, как один, уж слишком веселого нрава, что совершенно нетипично для чопорных британцев. Впрочем, может просто дает знать о себе молодость. Эх, молодость!

Да и красотка Лайма тоже совсем еще девчонка, но уже сейчас видно, скоро во всей округе ей не будет равных по силе и смелости. Настоящая амазонка. Рыжая, как огонь! Независима, неуправляема. Дикарка!

То ли дело близнецы Том и Ральф. Ни секунду не могут друг без друга. Потомки королей. В жилах их течет французская кровь. Ох уж эти французы! Правда, и у Берты пра-пра-… какой-то там дедушка родом ни то из Канн, ни то из Ниццы. Но сама-то Ирма — настоящая арийка.

А изо всех чистокровных французов Иоганн Шрайбер жаловал только Тома и Ральфа. Да не просто французов. Их предки, слышал лесник, сопровождали кареты королей. А теперь вот судьба занесла братьев-французов в зеленый Лангомарк.

От Меккена же, если честно, проку мало. Нет, он не трус, конечно, но слаб… С таким не на работу, не на охоту… Зато всегда в хорошем настроении, всегда выслушает и всегда поймет. И у жены с дочкой пользуется особым расположением.

Совсем иного склада характер у лучшего друга Иоанна Шрайбера… Не друг — скала!

Лесник невольно нахмурился, вспомнив, что сейчас он с Кристофом, его учеником. Кто знает, что они учинят вместе с Дугласом?

И, наконец, любимица Конда… Шрайбер нежно убыбнулся собаке и она ответила ему такой же ласковой улыбкой…

Всех девятерых узников Шрайбер вез в лесничество под Лангомарк. Пришла пора высаживать деревья, а сильные мужчины на войне. От этих тоже, конечно, мало будет пользы (прав был тот офицер). Мужчин всего два, но один заметно хромает, а другой слишком нервный (половила лица постоянно передергивается), высокий, но худой, сутулый, как старик.

Иоганн Шрайбер имел полное право взять и себе троих узников — работать дома и в огороде. Сын его, пилот, с начала войны кружит в небе на «Юнкерсе». Шрайбер хоть и был слегка недоволен тем, что старший сын его Ален, предпочел земле небо, но втайне гордился им, высоким, широкоплечим, настоящим арийцем.

Но брать в помощники русских узников Иоганн Шрайбер не видел смысла. К тому же, с детства он привык делать сам всю мужскую работу. Помощница Ирме по дому, конечно, нужна, но девочки совсем маленькие, а женщины — одна слишком худа, а у другой совсем болезненный вид. Бледная и кашляет. Наверняка, туберкулез. Впрочем, даже если бы была здорова — неосмотрительно впускать в дом чужого человека, тем более, узника. Совсем недавно по радио сообщали: какой-то русский, допущенный хозяевами в дом, подсыпал в кастрюлю отраву.

А подвергать такой опасности жену и детей… Нет, не стоит…

Ровное покачивание вагонов успокаивало.

На первой станции в вагон вошла фрау с карманной собачкой на руках. Спаниель зарычал, но хозяин строго окрикнул:

— Конда!

Услышав свое имя, Конда посучила еще немного лапами по полу, недовольная присутствием в вагоне незнакомой собаки, но вскоре успокоилась.

Фрау опустилась на скамью рядом с немцем в зеленом костюме и, мельком взглянув на узников, переключила интерес на холеную сероватую в крапинку собаку. Ее хозяин в свою очередь потрепал по пушистой белой мордочке карманную любимицу случайной попутчицы.

Поток иностранной речи захлестнул узников. Особенно часто мужчина и женщина повторяли слова «hund», «Рози» и «Мекен».

И каждый раз, услышав «Рози», белоснежная собачонка вздрагивала ушами и тыкалась мордочкой в грудь хозяйки.

Несколько раз в этой, по всей видимости, приятной беседе, немец произнес кличку своей лежавшей у его ног собаки, но она только лениво поводила ухом на каждое праздно брошенное «Конда».

Однообразные пейзиажи за окном, ухоженные, как будто с открытки, луга и леса, постепенно погружались в темноту.