Проснулся в прекрасном настроении.

– Доброе утро, Варужан! Спасибо, что помог устроиться в гостинице, извини за беспокойство. Слишком долгое и хлопотное дело оформить прописку – можно неделю потерять в очередях, а то и больше, причем нет никакой уверенности, что результат будет положительным.

– Я уже не раз говорил, Давид, это страна кривых зеркал, здесь все придумано так, чтобы осложнить жизнь нормальному человеку.

– Кстати, я вижу здесь два номера в одном коридоре с санузлом посередине. Сможешь устроить нас в гостинице на три недели? Я был бы тебе очень благодарен. Через неделю Тереза улетит, а мы с Мари останемся еще на полмесяца, может, чуть дольше. Когда и Мари улетит, перееду в общежитие.

– Ты говоришь, через неделю Тереза улетит домой?

– Да, у нее уже занятия начинаются.

– А почему бы Мари не отправиться вместе с сестрой? Может, так будет лучше?

– Зачем? Она вполне может остаться, у нее последний курс, занятий очень мало, на телевидении ей нашли временную замену.

– Дело не в этом, Давид. Присутствие Терезы придает некий приличный вид тому, что вы здесь вместе с Мари. Не задумывался об этом? Что скажут знакомые, твои и наши друзья? Азат – мой родственник, у него традиционные взгляды на отношения мужчины и женщины. Правда, Сильвия более свободна в воззрениях. Короче говоря, вы с Мари не собираетесь узаконить ваши отношения?

– Варужан, мы же еще студенты. Пройдет несколько лет – все решится само собой. Мари не сомневается в моих чувствах к ней, и, честно сказать, о приличиях я даже не задумывался.

Зазвонил телефон.

– Варужан, – услышал я голос Мари, – скажи Давиду, что он опаздывает на работу.

– Возьми трубку, Давид. Не знаю, как тебе, но мне минут через сорок пора выходить из дома.

– Мари, сегодня у меня библиотечный день, можно погулять. Через полчаса спускайтесь на первый этаж, там неплохое кафе, позавтракаем, наконец, по-человечески.

Снова раздался звонок. Должно быть, Мари забыла что-то сказать.

– Варужан?

– Он в ванной. Что-то передать? Кто говорит? – я сразу узнал голос вчерашнего юркого парня. Мне не понравилось, что он звонит Варужану. – Генрих, я узнал твой голос, это Давид.

– Давид? А что ты тут делаешь в такую рань?

– Есть кое-какие дела, – уклончиво ответил я.

– Слушай, я как раз хотел с тобой поговорить. Можешь через час быть на вчерашнем месте?

– Генрих, не знаю, что вдруг пришло тебе в голову, но мне пока не до общения. Перезвони на днях, или я сам позвоню.

– Подожди, Давид, не клади трубку, у меня к тебе серьезный разговор.

– Да? Ты меня удивляешь. Какой у нас может быть серьезный разговор? О чем? Об импортных шмотках или о дамских бюстгальтерах?

– Не злись, Давид, ребята мне уже сказали.

– Конкретно кто и что сказал?

– Это неважно.

– Для меня важно.

– Було.

– И что такого серьезного сказал тебе Було?

– При встрече расскажу. Я не хотел тебя обидеть.

– Слушай, Бифштекс, я что-то плохо тебя понимаю. Ты думаешь, что можешь меня обидеть? Ты меня просто заинтриговал. Встречаемся в двенадцать у главпочтамта. Идет?

– Идет.

Внизу в кафе было тепло и сравнительно чисто. Девушки заказали яичницу, салат «оливье», простоквашу – простое меню советских кафе. Можно было взять еще сосиски, сардельки или докторскую колбасу. Других вариантов практически не было, но мы привыкли к такому нехитрому ассортименту, и он вполне нас удовлетворял.

– Чем сегодня займемся, девушки? Мне нужно в библиотеку на пару часов, потом зайду к Араму, куплю что-нибудь наше: сухофрукты, лаваш, мацони, зелень, сыр. Согласны?

– Я останусь дома, проведу «санитарный день», а то все время на улице, – сказала Мари. – Узнала, что здесь есть срочная химчистка. Нам всем необходимо освежить вещи, так что займусь хозяйством и своей гигиеной. А когда ты закончишь, решим, что делать дальше.

Рассказывать Мари о встрече с фарцовщиком Генрихом я не стал. Интересно, что ему нужно?

– Привет, Давид.

– Привет, Бифштекс.

– Тебе не холодно в ратиновом пальто? И девушки с тобой были легко одеты.

– Давай к делу. Что сказал Було и какое это может иметь отношение к тебе или ко мне?

– Да ничего особенного он не сказал. Ну, в общем, что ты уже давно с Мари, никого близко к ней не подпускаешь и, по-видимому, пока не решил на ней жениться.

– А какое тебе дело до моих отношений с Мари?

– У меня, Давид, есть интересное предложение. Ради Бога, я не хочу обидеть ни тебя, ни твою девушку. Вижу, что ты злишься, но попрошу без агрессии, я сам боксер, и в Москве я тебя не боюсь. Ереванские штучки – менты, оперотряд, дружба с громилой-буйволом – здесь не пройдут. Здесь мы с тобой равны. А заодно учти – Артак на моей стороне, у него ко мне интерес.