Шрифт:
– Просто так.
– Как папа, мама, как Париж? – попытался я перейти на другую тему.
– Я видела сон, как ты с Иветтой рука об руку, словно мы с тобой когда-то, идешь по нашей любимой аллее.
– Глупости!
– Знаю. Но сон я видела вчера ночью, и весь день у меня было плохое настроение… Папе плохо, он лежит и редко разговаривает. Тетя Клотильда подключила всевозможную медицину. Надеюсь, черная полоса в нашей жизни когда-нибудь закончится. У тебя все хорошо?
– Да, Мари, все нормально.
– У меня дурное предчувствие. Очень прошу, будь осторожен. Не хотела тебе говорить, но не удержалась. Дай Бог, чтобы оно оказалось ложным.
Я знал, я верил, что самые близкие люди чувствуют друг друга на расстоянии. Но чтобы так! Неужели телепатия и вправду существует? Моя светлая девочка все видит, все чувствует. Я ведь тоже вижу, будто на экране, во что она одета, как ходит, в какой комнате стоит…
– Во что ты одет, Давид?
– В коричневый костюм, один из моих парадных.
– Мне почему-то так не кажется. И еще у тебя озабоченный голос, но ты стараешься казаться веселым.
– Мари, что за телепатический сеанс? У нас столько тем для разговора! Я так надеюсь на твой скорый приезд…
Связь отключилась. Телефонистка сообщила, что я превысил трехминутный лимит разговора и мне надо подойти к кассе для дополнительной оплаты.
– Давид, – спросила Тереза, – что случилось? Чем ты так озабочен?
– Терезка, если Мари спросит, во что я сегодня одет, скажи, что на мне твидовый пиджак. Запомни, это важно.
– А почему ты не хочешь сказать, что ты в коричневом костюме?
– Так нужно, – туманно ответил я и поймал на себе удивленные взгляды ребят.
– А о чем еще вы говорили?
– Я сказал, что раз в неделю, по четвергам, буду звонить, примерно в это время. Мари будет звонить мне домой с утра по воскресеньям.
– Я знаю, что она каждый день пишет тебе длинные письма. Не получил еще ни одного?
– Нет… Тереза, скажи Мари, чтобы писала на русском. Письма на армянском проверку проходят дольше, потому что нужно искать специалиста-шифровальщика, владеющего языком, а это сложнее, чем найти шифровальщика на русском. И письма должны быть очень простыми и четко изложенными, если там будут какие-то намеки и неясности, они до меня просто не дойдут. Ты все поняла?
Глава 3
Через день на основании моей жалобы вышел приказ военкома республики, отменяющий решение областной комиссии райвоенкомата, и меня направили на дополнительное обследование в республиканский военный госпиталь. Новое здание госпиталя, просторное и красивое, находилось в живописном районе города, в окружении тенистых парков и фруктовых садов.
Меня разместили в офицерском отсеке, в большой палате, где, кроме меня, было еще минимум человек двадцать – в основном раненные на военных учениях или больные. Одежду мою забрали и взамен дали чистую, хотя и поношенную, офицерскую форму без погон, которая оказалась меньше, по крайней мере на размер, и заметно сковывала движения. Посмотрев в зеркало, я остался не вполне доволен своим видом. Выданные в качестве больничной обуви безобразные кирзовые тапки, похожие на галоши, я сменил на почти не отличающиеся по цвету мокасины.
«Что скажешь, Мари? Как бы я в такой одежде смотрелся в Париже? Ты, вероятно, была бы разочарована. Нет? Спасибо, моя девочка! Я же знаю, что ты тонкая и интеллигентная натура, и даже если я не выгляжу соответствующим образом, ты сделаешь вид, что все нормально».
Надо бы сказать Терезе, где я, а то она каждый день звонит мне на работу и домой. Бедняжка! После отъезда родных она какая-то потерянная, ищет опору во мне и Варужане. Какой все-таки неумный поступок совершила мадам Сильвия! Сколько людей сейчас страдает от такой резкой перемены в жизни – и в первую очередь сама эта семья…
– Товарищ старший лейтенант, вас вызывает начальник отделения нервно-сосудистых болезней подполковник Сёмушкин.
Пора отправляться на прием.
– Здравствуйте, товарищ подполковник!
– Представьтесь по форме!
– Здравия желаю, товарищ подполковник! Старший лейтенант Ариян по вашему приказу явился для прохождения медицинского обследования! – без задора, вяло доложил я.
– Здравствуйте, товарищ старший лейтенант. На что жалуетесь?
«Надо же! – подумал я. – Сейчас выяснит, что я симулянт, и с позором выгонит».
– Мы сейчас составим ваше личное дело, после чего решим, как дальше поступить, – продолжал врач. – Сестра подробно запишет все ваши жалобы.
«Может, не стоит бороться, проходить столько мелких неприятных процедур, лгать, кривить душой? Тебе хочется петь, Давид, прыгать и бегать, шутить и смеяться, а ты должен притворяться больным, немощным, чуть ли не сумасшедшим! Да, парень, не в свою игру играешь. Ты такой болезненно самолюбивый, а вынужден бродить понуро, низко опустив голову. Показаться жалким? Только не это! Я и в гробу не смогу быть жалким! Это самое низкое и отвратительное, что может быть! Бедным, тупым, неповоротливым неудачником – пусть так, но жалким – никогда! Моя девушка смотрит на меня издалека и чувствует на расстоянии. Если я буду выглядеть жалким, она разочаруется!»