Отобрав те, что его интересовали, он сунул их в карман куртки. Побросал в спортивную сумку кое-что из одежды и туалетные принадлежности. Брал только самое необходимое, понимая, что будет не до красоты. Насквозь промокший, он чувствовал себя неповоротливым и неуклюжим. Вокруг пахло сыростью — влажным асфальтом и непросохшим бельем. Тюремные запахи. Запахи грязной сыщицкой работы. Но они ему нравились.

Поднявшись из подвала, Пассан поразился гулкости дома. Барабанили по кровле капли дождя, эхо звуков разносилось по комнатам, заигрывая с пустотой. По стенам зловещими призраками метались тени. Еще никогда привычное жилье не казалось ему столь торжественно-скорбным, напоминающим святилище. Можно подумать, он очутился не дома, а в мавзолее Ленина.

Он уже подошел к дверям, когда его осенила новая идея. Поставив на пол сумку, он бегом промчался по лестнице на второй этаж. Проскользнул в спальню Наоко и выдвинул ящик ночного столика.

Кайкена на месте не было.

Фифи гнал машину по выделенной полосе, врубив сирену на полную мощность. Самолет Пассана вылетал в 20:00. Ему удалось в последний момент купить билет на рейс авиакомпании «Олл Ниппон эйрлайнз». Пополнить запас лекарств он решил в аптеке аэропорта. Затем ему предстоит двенадцать часов полета — времени более чем достаточно, чтобы зализать раны и обдумать имеющуюся информацию. Или хотя бы внимательно изучить все свои гипотезы.

Перед терминалом номер один в аэропорту Руасси — Шарль-де-Голль его встретила плотная дождевая завеса грязно-серого цвета, сквозь которую торопливо прорывались пассажиры под выворачиваемыми ветром зонтами. Багажные тележки, проезжая по лужам, взметали фонтаны.

Пассан отстегнул кобуру и отдал Фифи пистолет. Панк, в свою очередь, вручил ему стопку распечаток с интернет-сайтов:

— Материалы, которые ты просил найти.

Оливье свернул бумаги в рулон и убрал в карман куртки. Но помощник приготовил ему еще один подарок — плотно набитый пакет из крафтовой бумаги:

— Из личных запасов доктора Фифи.

— Ты что, хочешь, чтобы меня замели на таможне?

— Да брось. Если тебя с такой рожей вообще пустят в самолет…

Пассан улыбнулся и сжал ему плечо.

— Не пропадай там, — внезапно посерьезнев, попросил панк.

— Обещаю.

— Может, нам последить за ее мобильником?

— А смысл? Она им больше не воспользуется. У нее теперь японский мобильник.

Он знал, что Наоко скорее согласится лишиться обеих рук, чем станет в Токио звонить с французского телефона. Практичность, продиктованная инстинктом выживания.

Он открыл дверцу машины.

— Слушай, ты уверен, что все делаешь правильно? — обеспокоенно спросил Фифи.

— Сам же вспоминал песню Клерка. А в ней есть такие слова: «Только я знаю, когда ей холодно…»

Пассан достал с заднего сиденья сумку, выбрался из машины и ушел, не обернувшись.

Часом позже он уже сидел в салоне самолета, совершавшего прямой рейс NH-206 Париж — Токио. Он летел экономическим классом. Назвать перелет комфортабельным он бы не решился, но все-таки ему досталось место у иллюминатора, а боль в обожженном лице чуть утихла. На данный момент на большее он и не рассчитывал, а потому просто надвинул поглубже шапку и постарался устроиться поудобнее.

Не дожидаясь взлета, он открыл полученную от Фифи папку с распечатками. Здесь была собрана подробная информация о методике вынашивания чужого плода: искусственное зачатие, трансплантация эмбриона (перечислялись страны, где закон разрешал проводить подобные операции, — США, Канада, Индия), юридическая процедура подбора суррогатной матери и так далее.

Наоко ездила в Соединенные Штаты, в этом он не сомневался. Скорее всего, на Западное побережье, ближайшее к Японии. Она всегда с восторгом смотрела на Америку, видя в ней землю обетованную для эмигрантов. Он считал такой подход наивным, но относился к нему с пониманием и уважением. Чем дальше он листал страницы, тем больший интерес в нем вызывали чисто технические вопросы. Очевидно, что Наоко пришлось тайком собрать и сохранить его сперму. Как она это проделала? Они никогда не пользовались презервативами.

Понемногу перед ним раскрывалась вся глубина ее обмана. Все ее уловки, все хитрости. Визиты к врачу, обследования, поездки за границу. На самом деле она даже не скрытничала, нет, просто обманывала его во всем, что предпринимала. Она не просто таила от него правду, но и заменяла ее ложью. Все эти годы Наоко вела двойную жизнь.

Пассан вытащил из кармана свои старые записные книжки. 2003 год, 2005-й — годы рождения детей. В свете открывшихся ему фактов передвижения Наоко обретали совершенно иной смысл. Примерно за девять месяцев до так называемых родов она дважды ездила в Японию. Накануне они занимались любовью. Она говорила, что это приносит ей удачу. На самом деле она собирала его сперму.

Затем она отправилась в клинику, специализирующуюся на искусственном оплодотворении. В матку суррогатной матери поместили один или несколько эмбрионов. Аюми Ямада. Пассан поднял глаза от бумаг и задумался. Кем была эта женщина? Незнакомкой, предложившей свою кандидатуру? Подругой? Родственницей? Кто она по национальности? Японка? Или американка? Или японка, эмигрировавшая в Америку?

В любом случае, если убийцей была она, кое-что не сходилось. Наоко, которая могла служить олицетворением осмотрительности, ни за что не доверила бы столь ответственную миссию человеку с нестабильной психикой и склонностью к агрессии. С другой стороны, люди не сходят с ума за один день. Если Наоко знала эту женщину, неужели не заметила бы в ней дремлющего безумия?