Шрифт:
Леви всхлипывал. И тогда Гийар перешел на «ты». В этом пекле страха и ненависти уже можно было говорить о близости.
— Где перчатки, Леви? Не заставляй меня играть в нациста.
— Да пошел ты! — заорал полицейский.
Он взял ватку и антисептик. Протер сгиб локтя пленника.
— Я забочусь о твоем же будущем.
Он склонился над ним, вдыхая кислый запах пота. Препарат уже начал действовать.
— Это камфара, — шепнул он ему на ухо. — Боль быстро распространится по твоим венам. Ты еще не стар, так что, считай, тебе не повезло. Боль подобна раку — она питается силой своей жертвы.
— Нет.
— Менгеле и его подручные вводили камфару заключенным.
— Нет.
— Где перчатки?
— Нет!
Он вогнал иглу в локтевой сгиб.
— Ты еще можешь спастись, Леви. Твоим братьям в Освенциме повезло меньше. Вспомни о них! Ради них ты обязан уцелеть!
— Нет!
— Перчатки.
Он надавил на поршень.
— Они в банковской ячейке.
— Какого банка?
— «Эйч-эс-би-си». Авеню Жана Жореса, сорок семь, в Девятнадцатом округе.
— Номер ячейки?
— Двенадцать-В — триста сорок пять.
— Это твой обычный банк?
— Не это отделение.
— Они тебя знают?
— Я был там всего один раз, чтобы арендовать ячейку.
— Когда?
— Вчера вечером, когда забрал перчатки.
Он взвесил свои шансы. Внешне они с Леви похожи. С его удостоверением личности стоит попытаться. Гийар извлек иглу и расслабился. Одежду Леви он прихватил с собой, рассчитывая сжечь, когда все будет кончено. Ощупал карманы куртки, нашел бумажник. Снимку в удостоверении не меньше десяти лет, но Леви на нем уже лысый. Может, и сойдет. Он перевернул кредитку, взглянул на подпись. Ее он подделает без труда, даже левой рукой.
Он убрал на место инструменты и встал перед пленником. Жара становилась невыносимой. Леви обделался. Гийару даже понравился запах дерьма, пропитавший воздух. С кондиционером, поставленным на максимальный обогрев, шантажист буквально растворится в собственных испражнениях.
Одним движением он на метр приподнял металлический рольставень.
— Ты куда? — прохрипел Леви.
— Проверить твои слова.
— Не бросай меня…
Он погасил свет. В руке он держал медицинский чемоданчик и одежду полицейского. Снимать перчатки не стал. Казалось, в темноте шум кондиционера даже усилился.
— Я вернусь через пару часов! — крикнул он. — Если я получу перчатки, можно будет потолковать о твоем будущем. Если нет, сделаю другой выбор.
— Зачем… Зачем такая жара?
— Тебе надо пропотеть, чтобы вышел весь наркоз.
— Не бросай меня!
— Зря надрываешься. В этом подземелье уже три года не было ни одной машины. До скорого.
Он опустил рольставень и поспешил к своему автомобилю. Половина восьмого. Все прошло прекрасно. У него полчаса, чтобы доехать до Нейи, припарковаться на Инкерманском бульваре, пройти садами и добраться до берлоги своим обычным потайным путем.
Он повернул ключ в зажигании и настроил кондиционер на максимально низкую температуру. На несколько секунд прикрыл глаза, наслаждаясь благотворной прохладой, потом сорвался с места, так что завизжала резина. Дома останется только принять душ и дожидаться девяти часов, чтобы под бдительным оком своих ангелов-хранителей сесть в шикарную машину с персональным водителем.
Начинался новый день.
Он даже удивился собственной безмятежности. В сущности, вся эта история с Леви — второстепенная проблема. Главное — это битва с Врагом.
Схватка, но и сближение…
41
— Ночь прошла спокойно?
— Просто супер.
— Они рано легли?
— Без проблем.
— У тебя странный голос.
— Я спешу.
— Я только что звонила тебе, хотела с ними поговорить.
— Сама знаешь, какая у нас по утрам запарка.
Наоко не ответила. Она и правда знала, как медленно мальчики встают, завтракают, как потом спешат в школу. Неудивительно, что Пассан не успел ей перезвонить.
— Точно все в порядке? — повторила она.
— Все отлично, говорю же! Я опаздываю. Пока.
Он отсоединился. Наоко была сбита с толку. Ну зачем она так настойчиво требовала новостей, ведь сама же твердила, что им уже нечего сказать друг другу! Но в нынешней ситуации можно и отступить от правил.
Она выбрала одежду из тех вещей, которые вчера наспех запихала в сумку. Все-таки что-то тут не так. Его голос звучал фальшиво, неубедительно. Как это ни странно для полицейского, врать Пассан не умел.