Пассан прикинул. Выходит, в последний раз это произошло в ту ночь, когда нашли обезьяну. А значит, незваный гость уже несколько недель свободно разгуливает по дому. Сама мысль о том, насколько тщательно все было продумано, привела Пассана в ужас.

В семь утра он вытащил из постели Стефана Рюделя. Судебный медик приехал перед отправкой детей в школу, молча их осмотрел и, попивая кофе, дождался возвращения Пассана. Сейчас они сидели на кухне в ожидании очередной порции арабики.

— Разве они не должны были проснуться от укола? — спросил Пассан.

— Необязательно. Возможно, этот человек применил анестезирующий гель.

— А что скажешь об их состоянии в целом? — Полицейский взял кофейник и наполнил кружки.

— Все в порядке. Они в хорошей форме.

— Взятие крови их не ослабило?

— Нет. Большая часть составляющих крови быстро восстанавливается.

— Нет риска заражения?

— Что ты имеешь в виду?

— Вдруг кровь брали без антисептика?

— Ну, если хочешь, можем сделать анализ, но потребуется снова…

— Не стоит, все уже сделано.

Изабель Заккари позаботилась обо всех возможных анализах. Впрочем, Пассан и не думал, будто незваный гость был способен ввести детям какой-то препарат или подвергнуть их риску заражения. Все в этом деле выдавало профессионала, педантичного и организованного. И до сих пор речь шла только о предупреждении.

Этот новый выпад полностью изменил его позицию. Теперь и речи не было о том, чтобы поддаться порыву, угрожать Гийару или разнести автосалон. События прошлой ночи доказывали, насколько изворотлив и опасен противник. Война объявлена, и сейчас не время для необдуманных действий.

— Чтобы взять кровь, требуется медицинский опыт?

— Вовсе нет. С этим справится любая санитарка.

Значит, нельзя исключать Гийара. Моника Лами, воспитательница из приюта Жюля Геда, упоминала, что в подростковом возрасте ему кололи тестостерон. Наверное, с тех пор ему пришлось вынести сотни инъекций. И конечно, он делал их себе сам. Спец по уколам…

— Ты не объяснишь мне, что, в конце концов, тут происходит? — спросил Рюдель.

— Хотел бы я знать.

Судебный медик встал, обулся в прихожей и удалился, подобно деревенскому врачу в одном из фильмов Джона Форда. На пороге Пассан пообещал ему связаться с ним, как только сам узнает побольше. Тот покачал головой: обещание легавого.

Пассан убрал со стола. Он уже звонил Альбюи и Малансону, церберам, день и ночь стерегущим Гийара. По их словам, сегодня ночью тот не выходил из дома. Хотя это ровным счетом ничего не значило: подонок достаточно хитер, чтобы уйти от них. Одно он знал наверняка: сообщников у Гийара нет.

В кухню вошел Диего. Еще одна загадка: почему пес раз за разом впускал в дом постороннего и даже никогда не залаял? Не пора ли полностью пересмотреть свои подозрения и гипотезы?

В ворота позвонили. Железные створки открылись, впустив Изабель Заккари с ее командой. Они приехали на гражданских машинах и пока не надели комбинезоны. Ничто в их поведении не указывало на род занятий, не считая полипропиленовых чемоданчиков.

— Чего именно ты хочешь? — спросила Заккари.

— Самую полную проверку.

— Мы еще даже не получили последние результаты. Тебе так нравится профукивать деньги налогоплательщиков?

— Могу попросить другую команду.

— Ладно, не заводись, приятель. — Она улыбнулась. — Ради тебя все, что угодно.

Через полчаса прибыл Супер-Марио.

На гражданке инженер был специалистом по системам домашнего кино. В Восемнадцатом округе он торговал всем необходимым, чтобы превратить гостиную в кинозал хай-тек. Кроме того, из-под прилавка он поставлял оборудование для прослушки, камеры видеонаблюдения, датчики движения и навороченные жучки — словом, миниатюрные чудо-технологии для вуайеристов, ревнивых мужей и живущих на отшибе параноиков.

Во времена, когда Пассан работал в Центральном комиссариате Десятого округа на улице Луи-Блан, инженер проходил по делу о вуайеризме: кто-то выкладывал в Интернете видео, снятое в примерочных кабинках, женских туалетах, раздевалках бассейнов… Подозреваемый, чье настоящее имя было Мишель Жирар, уверял, что невиновен, — он только поставлял оборудование. Пассан проверил и убедился, что это правда. Он убрал его имя из дела, за что получил право звонить в любое время дня и ночи для срочной установки абсолютно незаметной даровой прослушки.

— Я прихватил полный комплект, — сказал инженер, держа в каждой руке по чемодану. — Чего тебе надо?

— Заходи. Сейчас объясню.

Его прозвали Супер-Марио, потому что в спецслужбах всех, кто устанавливает прослушку, называют водопроводчиками. К тому же Жирар, всегда в красной фуражке и с черными усами, старательно подчеркивал свое сходство с героем компьютерной игры. Впрочем, это был Марио первого поколения: лет шестидесяти, морщинистый, с мешками под глазами и носом картошкой, пористым, как пемза.