Он высыпал пепел в воду и поднялся. В этот самый миг на солнце набежала туча. Потемнело. Вокруг стало тихо, как перед грозой. Он больше не слышал ни звуков уличного движения, ни строительного шума на трамвайных путях. В голове раздавался нестройный хор голосов, напоминающий об античной трагедии. В воздухе словно было разлито электричество. Покалывало кончики пальцев.

Он бросил взгляд на часы: 13:00. В офисе начинается обеденный перерыв, но уже не успеть.

Он дернул плечом, отметая проблему как несущественную. Отныне уже ничто не имеет значения. Миг отмщения близок.

Выходя из лифта, Пассан увидел Фифи, который ждал в холле третьего этажа. В этой безликой обстановке он напоминал курьера, заблудившегося в коридорах страховой компании.

— Слышь, глянь-ка вот на это. — Панк протянул сложенную бумагу.

Это была карта юго-восточной части Франции: Пака, Лангедок-Русийон, Рона-Альпы… Города, где жил Гийар, были обведены зеленым; красные кружки наверняка отмечали места пожаров. Те и другие значки располагались парами, образуя некие подмножества, которым на подготовительных курсах обучают будущих математиков.

— В восемьдесят седьмом году Гийара — ему тогда было шестнадцать — поместили в специализированный центр близ Вигана. — Фифи ткнул пальцем в один из кружков.

— Ле-Амо.

— Ага. Через полгода в результате поджога вспыхнул пожар, уничтоживший пятьсот гектаров леса между Виганом и Сент-Ипполит-дю-Фором. Виновных не нашли, дело закрыли. — Палец переместился. — Восемьдесят девятый год. Гийар поступил учеником в автомастерскую Лагарда, в окрестностях Сомьера. В конце августа на юге Ганжа вспыхивает пожар. Выгорело несколько сот гектаров, уничтожен целый кемпинг. Чудо, что никто не погиб. Следствие велось, но зашло в тупик. Были подозрения, что это тоже поджог.

Они стояли посреди коридора, под лампой. Пассана снова бросило в жар. Он чувствовал себя грязным и помятым, от него разило потом. Костюм срочно нуждался в химчистке, а он сам — в холодном душе.

— Девяностый год, — продолжал Фифи. — Опять пожар, на сей раз между Киссаком и Нимом. Дул сильный ветер, что усугубило масштабы бедствия. Площадь пострадавшей территории — тысяча гектаров. Пожарные бились двое суток, чтобы положить конец распространению огня. И опять — ни виновных, ни мотивов. Но эксперты высказались яснее ясного: причиной возгорания был поджог. А оттуда до Сомьера меньше тридцати километров.

Пассан смотрел на карту, усеянную кружками. Казалось, он держит в руках рентгеновский снимок безумия Гийара. Впрочем, пока еще можно было объяснить случившееся совпадением.

— Тебе мало? — Помощник словно прочитал его мысли. — Ну, тогда вот еще. Девяносто первый год. Гийар укрылся в Безье.

— Автомастерская Соккара.

— На следующий год загорается больница Шам, что в самом центре города. Жертв нет. Расследование, как всегда, кончается ничем.

Пассан хотел вставить словечко, но не тут-то было — Фифи закусил удила:

— Девяносто седьмой. Гийар управляет автомастерской Роша в Монпелье. Шесть месяцев управляет, а потом в роддоме Нотр-Дам-дю-Салю, что в квартале Моссон, вспыхивает пожар. И опять-таки почти чудом удалось спасти всех пациентов. Судя по всему, Гийар переключился на больницы.

Пассан сделал шаг вправо, прячась от света лампы. С годами пиромания Гийара обрела четкую направленность. Всю свою ярость, всю свою страсть к разрушению он нацелил на те места, где на свет появлялись дети. Нетрудно понять почему.

— Но это еще не самое интересное. — Фифи сложил свою карту сокровищ. — В девяносто девятом Гийар свернул бизнес и уехал в Америку. Работал в нескольких штатах. В двухтысячном году попал в Солт-Лейк-Сити, в Юте. Ровно через полгода в пригороде Таксона, штат Аризона, зарегистрировали пожар. Гийар как раз накануне туда перебрался.

Пассан вспомнил о серийном убийце, в 1980-е охотившемся на проституток в Германии. За главным подозреваемым наладили постоянную слежку, и вскоре было установлено, что похожие убийства совершались в Лос-Анджелесе, и как раз в то время, когда он там находился. Этого совпадения оказалось достаточно, чтобы арестовать преступника. Но могут ли совпадения служить основанием для обвинения гермафродита? Слишком давно все это было. И слишком далеко.

Но он нащупал нечто важное — связь Гийара со стихией огня. Скорее всего, этот монстр никогда не был знаком с сексом, и единственным доступным наслаждением для него оставалось созерцание пламени. Он не мог иметь ни эрекции, ни тем более эякуляции, и женского оргазма испытать не мог. Зато обожал наблюдать за тем, как полыхает гигантский костер — как огонь разрушает, очищает и преобразовывает все, до чего может дотянуться.

— И никто никогда не связал воедино эти факты?

— Имевшие место на расстоянии тысяч километров? Чтобы найти иголку, надо, как минимум, располагать стогом сена.