Уже первые пожары наполнили Гийара сознанием собственного могущества. Тысячи гектаров выгоревшей земли, обезлюдевшие деревни. Затем он стал наносить точечные удары, но в общем и целом его деятельность приобрела даже больший размах. Поджигая роддома, он стремился положить конец существованию человеческого рода как такового.

Вся эта доморощенная психология подталкивала к единственному ужасному выводу. Гийар вознамерился уничтожить дом Пассана вместе с его семьей. И никто не мог ему помешать, даже сам хозяин. Вспомнить только, как он дал себя провести сегодня утром.

— Хорошая работа, — похвалил он Фифи.

— Это Сершо надо спасибо сказать.

— Слежка за ним ведется? В Девяносто третьем департаменте?

— Ребята приглядывают. Но я тебе уже говорил, у нас и других дел полно.

— А что с остальным? В моей хибаре что-нибудь нашли?

— Ноль целых фиг десятых. Я получил предварительные результаты от Заккари, там повсюду одни и те же отпечатки. Наверное, ваши. Ждем анализа ДНК по органике, но…

— Опрос по соседству?

— Тоже по нулям. Никто не заметил ничего подозрительного.

Пассан покачал головой. Несмотря на отсутствие результатов, он почувствовал себя спокойнее. Ребята суетятся, что-то делают. Значит, они про него не забыли.

— Мы тут еще порылись насчет Марка Кампанеса, поговорили с тремя его детьми. Они очень удивлялись — с чего это вдруг полиция заинтересовалась смертью их отца. На них никто не нападал, никто им не угрожал. Допросили португальца, с которым жила Мари-Клод: полной ясности пока нет, но, скорее всего, он тут ни при чем.

Пассан различал в хитросплетении всех этих фактов некие сигналы — словно огоньки, они освещали мотивы действий человека, который был и мужчиной, и женщиной одновременно. Но главным среди них оставалась злоба. Она пронизывала собой все его существование, острая и точная, как лазерный луч.

— А что насчет перчаток?

— Я передал твою просьбу ребятам Леви. Они обыскали пустырь, но ничего не нашли.

— А сам Леви где?

— Неизвестно. — Фифи отступил на шаг и только сейчас вдруг заметил, в каком состоянии его собеседник. — А сам-то ты где пропадал? Видок у тебя такой, как будто по тебе каток проехался.

— Шел по одному следу. Но впустую.

— Что за след?

— Неважно.

— Да уж, вот это и называется «дух сотрудничества».

Пассан не стал оправдываться. Он чуял, что помощник вывернул перед ним еще не весь мешок.

— Ты уверен, что больше ничего не хочешь мне рассказать?

— Хочу. У нас проблема.

— Что за проблема?

— Тебя вызывают на верхний этаж.

— Управление собственной безопасности?

— Нет. Эксперт-психиатр.

— Кто его вызвал? Управление собственной безопасности?

— Нет.

— Если это устроил адвокат Гийара…

— Нет, не он.

— Слушай, кончай говорить загадками.

— Его вызвал адвокат Наоко, некий Рэн. — Панк заколебался. — Потребовал, чтобы в рамках бракоразводного процесса была проведена психиатрическая экспертиза и…

— Что-о?

— Вроде как это обычное дело.

Пассан с трудом протолкнул застрявший в горле ком ярости.

— Молодой парень, — попытался успокоить его Фифи. — Симпатичный даже…

— Где он? — прорычал Пассан.

— Не психуй. Он сказал, что это предварительная встреча. Его…

— Где он?

— Да успокойся ты. Наверху, в конференц-зале.

Фифи не обманул — психиатр действительно выглядел симпатичным малым. Лет тридцати, в чистеньком костюмчике, он больше походил на студента, явившегося сдавать выпускной экзамен. Непослушная прядь волос на лбу, очки в металлической оправе, располагающая искренняя улыбка. В то же время в его чертах была какая-то прилизанность, какая-то заданность, что ли, позволявшая догадываться, что он из тех, кто ничего не оставляет на волю случая. Пассан подумал, что и через три десятка лет этот парень будет выглядеть точно так же, как сегодня.

Чтобы не наброситься на гостя с кулаками с порога, Пассан зашел в туалет и умылся холодной водой. Поправил галстук, одернул пиджак и затолкал поглубже свой гнев. Ну вот, теперь он готов к разговору.

Психиатр, одиноко сидевший в огромном зале, поднялся и пошел навстречу, протягивая руку. У сыщика руки после умывания были холодными, и ладонь эксперта показалась обжигающе горячей.

— Давид Дюкло. Спасибо, что согласились встретиться со мной, майор. Как вам, очевидно, сказал ваш коллега, это лишь предварительная беседа.

— Я не тороплюсь. — Пассан натянул на лицо улыбку. — Можете немедленно приступать к допросу.

— Что вы, что вы, какой допрос! — Дюкло засмеялся и замахал руками. — Просто беседа, которая…

— Доктор, я двадцать лет занимаюсь сыском. Отчеты психиатров по делам мерзавцев, насиловавших собственных детей, я читал еще в то время, когда вы раздумывали, куда поступать — на юридический или на медицинский. Так что не будем зря терять время.

Психиатр развел руками, словно говоря: «Как вам будет угодно». Довольно стройный, он двигался с определенной грацией, оживленной жестикуляцией подчеркивая произносимые фразы и стараясь, чтобы его слова звучали тепло и убедительно. В лексиконе Пассана имелись названия для подобной повадки, но он предпочел оставить их при себе, дабы не упоминать всуе содомию и вазелин.