Марти показал несостоятельность попыток Соединенных Штатов обосновать захват Кубы географическими, стратегическими, торговыми или политическими соображениями. Одновременно он разоблачил коварный план Соединенных Штатов использовать в своих интересах национально-освободительное движение на Кубе. Своему другу Гонсало де Кесада, участвовавшему в работе Панамериканского конгресса в качестве делегата от Аргентины, Марти писал 14 декабря 1889 г.: «В отношении нашей земли, Гонсало, существует другой, более вероломный, чем все известные до сих пор, план: он заключается в том, чтобы спровоцировать Кубу на неподготовленную войну, дабы иметь предлог для вмешательства, и затем под видом посредника или гаранта заполучить остров. Большей низости, более холодной подлости не было в анналах истории свободных народов» (16, стр. 197).

К середине 90-х годов стало ясно, что захват Кубы занял первое место в агрессивных планах американского империализма. Марти понимал, какая серьезная историческая ответственность выпала на долю кубинского национально-освободительного движения. В апреле 1894 г. он писал, что Куба находится накануне такой войны за независимость, которая в силу конкретных исторических условий приобретает огромное значение не только для Америки, но и для всего мира. По его словам, переход в руки Соединенных Штатов Антильских островов превратил бы их в «очаг войны», «укрепленный пункт американского Рима», который «после захвата Кубы начал бы бесчеловечную борьбу против остальных держав земного шара за мировое господство» (16, стр. 352). Независимость и безопасность латиноамериканских народов находятся в прямой зависимости от того, в чьих руках будет антильский ключ к Панамскому каналу и континенту в целом. Марти предупреждал латиноамериканские народы о том, чтобы «чужестранные империалисты… не проложили через Кубу путь к аннексии стран нашей Америки жестоким, агрессивным и презирающим нас Севером». «Если наша Америка желает быть свободной, пусть она поможет Кубе и Пуэрто-Рико стать свободными» (50, стр. 18).

Марти органически сочетал борьбу за независимость, против испанского колониально-феодального строя с борьбой против американского империализма. «Мы ищем не смены формы угнетения, не стремимся заменить хозяина-испанца новым господином в американском мундире» (11, стр. 254), — писал Марти. Заменить одного хозяина другим, говорил он, это не значит стать свободным. Присоединение Кубы к США Марти назвал «фантастическим средством», которое относится к истинной политике в интересах Кубы, как алхимия к химии. Кубинский народ, заявил пламенный патриот, не желает присоединения Кубы к США. «Мы любим родину Линкольна, но страшимся отчизны Каттинга» [15] (приложение, стр. 182).

До конца жизни Марти оставался стойким и верным борцом за свободу и независимость Кубы и Латинской Америки. 18 мая 1895 г., за день до гибели, Марти написал письмо своему другу, видному мексиканскому политическому деятелю Мануэлю Меркадо, ставшее политическим завещанием Марти. Он писал: «Мы должны добиться независимости Кубы, иначе Соединенные Штаты захватят Антильские острова и отсюда обрушатся на земли нашей Америки. Все, что я сделал до сих пор, и все, что мне еще предстоит совершить, — все для этого» (приложение, стр. 190).

Три года шла упорная борьба Кубы за низвержение испанского колониального ига, но победа была отнята у народа коварным маневром американского империализма. Действуя в соответствии с политикой «зрелого плода», США вмешались в 1898 г. в испанокубинскую войну. «Помощь» США, как и предвидел Марти, оказалась на деле осуществлением вероломного плана американских империалистов завладеть островом, используя национально-освободительную войну на Кубе как предлог для вмешательства в испано-кубинский конфликт. США «гарантировали» независимость Кубе, навязав ей поправку Платта, которая гласила: «Куба соглашается с тем, что Соединенные Штаты могут осуществить право интервенции для сохранения независимости Кубы» (37, стр. 335).

Произошло то, чего больше всего боялся Марти: Куба, а затем и другие латиноамериканские страны попали в кабальную экономическую и политическую зависимость от американского империализма. Латиноамериканские республики превратились в страны, которые В. И. Ленин охарактеризовал как политически, формально самостоятельные, на деле же опутанные сетями финансовой и дипломатической зависимости (см. 7, стр. 383).

Марти страстно мечтал видеть свою родину, а также другие страны Латинской Америки свободными и независимыми. В то время, когда он жил и боролся, его мечтам не суждено было сбыться. И может быть, именно поэтому выдвинутая им антиимпериалистическая программа столь актуальна в наши дни, когда развертывается решающая фаза борьбы за окончательное освобождение стран Латинской Америки от гнета американского монополистического капитала.

Философские взгляды Марти претерпели сложную эволюцию. В молодые годы определенное влияние на него оказала философия краусизма [16] , с которой он познакомился во время учебы в католических университетах Испании.

В своих «Философских идеях» [17] Марти характеризует учение Краузе как философию, которая преодолевает крайности идеализма и материализма. Он писал: «Великий Гегель связывает их (субъект и объект. — О. Т.), а еще более великий Краузе изучает их в субъекте, в объекте и в субъективной индивидуальной форме, в которой связь подводит изучающий субъект к изучаемому объекту. Я испытал большое удовольствие, когда обнаружил у Краузе эту промежуточную философию — секрет двух крайностей (т. е. преувеличения роли объекта или субъекта, материи или сознания. — О. Т.),которую я хотел назвать философией отношения» (15, стр. 222).

Употребляя кантовский язык, Марти так конкретизировал свою мысль: «К этому сводится все философское исследование: „Я“, „не-Я“ и как „Я“связано с „не-Я“ — вот все три объекта философии» (15, стр. 225).

Марти считает, что каждая школа в отдельности, т. е. материализм и идеализм, представляет собой лишь одну сторону истины и только соединение обеих школ образует полную истину. Он объясняет это тем, что одна часть природы, на которую направлено человеческое познание, ощутима и поэтому материальна, другая — неощутима и, следовательно, нематериальна. «Природа, — писал Марти, — это все, что существует в любой форме, в любом виде духа и тела…» (приложение, стр. 175).