Тезис о республике «со всеми и для блага всех» [11] свидетельствует о наличии у Марти широкой программы преобразования общественного и государственного строя Кубы на демократических началах, дополняющей и конкретизирующей положения программы Кубинской революционной партии и «Манифеста Монтекристи». Этот тезис как бы венчает всю систему общественнополитических взглядов Марти.

Следует отметить, что в образе республики «со всеми и для блага всех» Марти попытался создать идеал подлинно народной республики, основанной на социальном равенстве и справедливости, прообраза которой тогда в действительности не существовало. Сам Марти, говоря о том, что подобную республику нельзя создать в одни день и при помощи только войны за независимость, подчеркивал, что ее не построил еще ни один народ в мире.

Идеал такой республики не является специфически кубинским явлением. Он имеет скорее всеобщее латиноамериканское значение.

Отсталость Латинской Америки, становившаяся еще более разительной на фоне бурного развития капитализма в США, превратилась в своего рода «испано-американскую загадку», ключ к которой, по словам Марти, оказались не в состоянии дать ни европейские, ни американские авторы. Марти сделал попытку разрешить эту загадку: республика «со всеми и для блага всех» должна была вывести Кубу на путь социального прогресса и тем самым послужить примером для других народов Латинской Америки.

Этот идеал сложился в представлении Марти далеко не сразу. Лишь в ходе революционной деятельности он пришел к этому важному теоретическому выводу, который составляет квинтэссенцию его революционно-демократических воззрений на задачи национально-освободительной борьбы, на пути развития общества, на характер и направление социально-экономических преобразований. В условиях неразвитости общественных отношений и классовых противоречий, в обстановке феодально-колониального гнета идеал Марти выступал как отражение стремления народных низов к созданию идеального общества, основанного на началах всеобщего равенства и социальной справедливости.

Помимо этого определенное влияние на Марти оказала политическая идеология передовых французских мыслителей XVIII в., в особенности Руссо; он был также знаком с произведениями американских демократов Джефферсона и Пейна. Однако это идейное влияние не следует преувеличивать. Более того, идеал республики «со всеми и для блага всех», хотя и не вышел за пределы мелкобуржуазного демократизма, с самого начала возник как прямая противоположность существующим буржуазным государствам Европы и Америки. Если на заре капитализма многие политические мыслители склонны были идеализировать грядущее царство буржуазии, то Марти, как и некоторые другие его современники, на примере США и других капиталистических стран уже смог воочию убедиться в том, что оно собой представляет. Политическая демократия и народный суверенитет на деле прикрывали всевластие буржуазии, ее диктатуру. Таким образом, Марти смог увидеть то, что передовые мыслители в период зарождения капитализма еще не могли видеть. Поэтому он сделал далеко идущие революционно-демократические выводы, которые непосредственно направлены против капиталистического строя.

Не последнюю роль в формировании идеала Марти сыграло его длительное пребывание в США и наблюдение над американским образом жизни. Он не нашел в США подлинного народовластия, хотя уже в то время американская демократия выдавалась апологетами капитализма за наиболее совершенную демократию, за образец «демократии для всех». Подробное уяснение отношения Марти к США позволит не только глубже раскрыть содержание его идеала — республики «со всеми и для блага всех», но также и разоблачить тех современных поклонников американского образа жизни в латиноамериканских странах, которые пытаются изобразить Марти в Латинской Америке апостолом демократии и социальных порядков, скроенных по образцу Соединенных Штатов Америки.

Критикуя американский образ жизни, Марти не впадает в односторонности, преувеличения. Он рассматривает американскую действительность такой, какая она есть, с ее хорошими и плохими сторонами. Не умаляя значения завоеваний американского народа в области политической демократии и свободы, приветствуя их, он в то же время указывает, что эти завоевания все более и более подвергаются коррупции со стороны правящей финансовой олигархии.

Наблюдая финансовые и политические махинации, творимые в США «сильными мира сего», Марти справедливо назвал последних «шайкой преступников». Камарилья банкиров всесильна. Как бы подводя итог своим наблюдениям, Марти говорит: «Все в их руках, они все могут купить» (11, стр. 189).

Марти разоблачает обычный в деловых кругах факт получения акций от предприятий и компаний в обмен за политические «услуги», вследствие чего стирается всякое различие между коммерсантом и депутатом, который подчиняет свое влияние народного избранника корыстным интересам компании. По словам Марти, это означает кражу самого драгоценного сокровища — законных прав народа.

Марти разоблачил пресловутый «демократизм» двухпартийной системы США, показав, что обе партии послушно служат одному и тому же хозяину — капитализму. Обе партии превратились в «захватнические корпорации», которые выше победы политических идеалов ставят захват и использование в своих интересах общественных должностей. По его словам, в Соединенных Штатах «демократия не только не укрепляет и не дает избавления от ненависти и нищеты, господствующих в монархиях, но гниет и мельчает, а ненависть и нищета угрожающе растут…» (11, стр. 212).

Марти фиксирует те социальные конфликты и противоречия между трудом и капиталом, которые на Кубе только еще намечались, а в США уже проявились с полной силой. Мы являемся, писал Марти, свидетелями острой борьбы между капиталистами и рабочими. Пользуясь своей силой и богатством, капиталисты выжимают последние соки и выбрасывают из жизни тех, кто пришел в нее, не имея ничего, кроме своих рук и ума. На одном полюсе концентрируется богатство, на другом — нищета. «Монополия, — говорит Марти, — встала как неумолимый и жестокий гигант у двери всех бедняков» (16, стр. 1565). Классовый антагонизм между капиталистами и пролетариями достиг такой остроты, что Марти констатирует: американская «народная республика» превращается в «классовую республику» (16, стр. 1883).