— И говоря «намного чаще» она имеет в виду «всегда»! — нетерпеливо добавила Крамиша.

— Ладно, но мне это не по душе. Встретимся в автобусе. — Старк поцеловал меня на прощание, грозно посмотрел на Крамишу и вышел из комнаты.

Крамиша покачала головой:

— Могу описать этого парня тремя слогами: до-ми-нант!

— Он просто старается оберегать меня, и все, — возразила я.

— Ага! — фыркнула Крамиша. — Точно так же говорил второй муж моей тетушки перед тем как швырнул ее через всю комнату за то, что она не так на него посмотрела!

— Старк не ударит меня, Крамиша!

— Да я так, просто болтаю. Короче, это только для тебя. Одной тебя. Не знаю, почему у меня такое сильное предчувствие, что ты должна услышать это, обдумать и придержать при себе, но так оно и есть. Ты — Верховная жрица и все такое, поэтому можешь делать, что хочешь. Но я должна быть честной, поэтому и озвучиваю все эти загадочности.

— Ладно, хорошо, я поняла. Давай его сюда, я прочту. — Я потянулась к блокноту.

— Не-а, — удивила меня Крамиша. — Не знаю, почему, но это нужно произнести вслух. От тебя требуется только слушать.

Когда она начала читать, ее голос изменился. Он не стал громче, но в нем появилась сила, а то, как отчетливо Крамиша произносила слова, делало стихотворение скорее похожим на песнопение, чем на обычные рифмованные строчки.

Крамиша замолчала, и в комнате воцарилась тишина.

— М-да, вот такая странная фигня, — произнесла Крамиша уже нормальным голосом. — Ты что-нибудь поняла?

— Не знаю. Звучало очень мощно, словно это больше, чем просто стихотворение, — призналась я. — Мне нравится, что там говорится, что ты возродишь день.

— Там говорится не обо мне, Зет, а о тебе! Я даже не уверена, что это, потому что оно совсем не похоже на другие мои стихотворения. А скорее на заклинание или пророчество.

— Заклинание? — Я огляделась. Ничего не изменилось. Ничего не случилось. — Уверена?

— Не-а! Держи! — Она вырвала страницу из блокнота и протянула мне. — Я знаю, что ты и твой Круг что-то задумали. Знаю, что ты рассказала бы мне, если бы могла. — Она подняла руку, останавливая меня, готовую пуститься в объяснения, что рассказывать нечего. — Не нужно объяснений! Ты моя Верховная жрица, я тебе доверяю! Мне просто нужно было отдать тебе стихотворение и сказать, что оно тебе пригодится. А когда время настанет, прочти его так же, как читала я. В этих словах сила!

Я взяла листок, аккуратно его сложила и убрала в передний карман джинсов.

— Спасибо, Крамиша. Надеюсь, уже скоро я смогу сказать, зачем оно мне понадобилось.

— Так и будет! Как я уже говорила, я верю в тебя, Зет. Пришла твоя очередь поверить в себя!

— Да, знаю. Это меня и пугает, — против воли созналась я.

Крамиша крепко обняла меня.

— Зет, если бы это тебя не пугало, то я бы сказала, что у тебя совсем нет мозгов. Просто крепись и помни — Никс не глупа, а именно она выбрала тебя, а не кого-то другого, расхлебывать всю эту кашу.

— От этого мне действительно полегчало, — сказала я.

— Ну, я не доктор Фил, но все равно умница! — усмехнулась наша поэт-лауреат.

— И твои туфли куда круче, чем у него! — отозвалась я почти нормальным голосом.

— Да, они напоминают мне рубиновые башмачки Дороти, только мои на платформе, потому что я больше слежу за модой, чем она!

Она сослалась на «Волшебника страны Оз» как раз вовремя, потому что я чувствовала себя так, будто иду по дороге из желтого кирпича к каким-то серьезным Летучим Обезьянам, а значит Аурокс — Глинда, Добрая Волшебница Юга. А я? Не сомневаюсь, мне предназначена роль Трусливого Льва…

Я думала, что готова ко встрече с Эрин, но ошиблась. Я представляла, что она будет вести себя холодно и отчужденно — последние несколько дней она именно так и делала. Мне даже было известно о ее романе с Далласом — Шайлин сказала, что вчера ночью видела их вместе и считала их очень грязные и противные цвета, а Шони призналась, что видела их обжимашки (хотя и отказалась озвучивать, как она выразилась, «чернушные подробности»). Но я не ожидала, что Эрин поведет себя так вызывающе: будет прижиматься к Далласу на задних рядах в окружении других злых красных недолеток прямо в нашем присутствии.