– Думал и я над этим, царевич! Хотя мы и не знаем, почему ушел Помпей из понтийских и кавказских земель, но нужно предполагать, что он получил приказ от сената. Помпей – воин, приказано идти в Сирию – он пошел! Но, уходя, сам видишь, оставил Сервилия с флотом, с целью запереть Митридата со стороны моря! И, наверное, оставил часть войск, которые должны отрезать царю все пути на юг, в свое царство! Большие эти войска или малые, а Митридату надо воевать с ними, а чтобы воевать, нужны люди, провиант, оружие! Все это он мог получить здесь, на Боспоре!

– По-твоему выходит, – с явной нервозностью заключил Махар, – что нам опять-таки надо ждать Митридата в гости? Что ж, поход на Рим через Скифию – его давняя мечта!

Фрасибул видел, что при одной мысли о возможном появлении Митридата с войском у стен Пантикапея Махар меняется в лице, и поспешил успокоить его:

– Едва ли Митридат располагает такими могучими ратями, которые были бы способны преодолеть скифские запоры, то есть, горные перевалы, занятые враждебными племенами! Он мог бы пробраться к нам морем, но Сервилий препятствует этому. Сервилий топит боспорские корабли – это плохо, но он защищает нас от вторжения Митридата – это хорошо! Вот, по моему слабому разумению, и получается, что Митридату нет пути ни на юг, ни на север! Дни его сочтены!

– Стало быть, и Сервилий не враг мне?

– Думаю, что не враг.

– Но боспорцы кричат славу Митридату и проклинают Рим и Помпея! Ты не думаешь, что кто-то мутит народ?

– Допускаю, что в городе могут быть тайные люди от Митридата!

– Посланцы отца? – встрепенулся Махар.

– Да, – уклончиво ответил Фрасибул, – но это лишь моя догадка.

– Надо учинить облавы на рынке и в нижнем городе! Всю рвань – на работы за город! Подозрительных – на пытку, а коли выявятся лазутчики, казнить их лютой смертью!

– Слушаю и повинуюсь, государь мой! Все будет исполнено.

– Иди, оставь меня.

Отпустив Фрасибула, Махар наливал чашу за чашей, пил вино, как воду, но хмель не брал его. От дум ломило голову. Пойдет ли Митридат на юг с целью восстановления своего царства или попытается пробраться на Боспор – разница небольшая. В том и другом случае положение остается отчаянным. Незадачливому правителю казалось, что произошло страшное недоразумение. Его ослепление римскими победами, наивная уверенность в скорой гибели отца представлялись сейчас прискорбным заблуждением. И вот он, старший и лучший сын Митридата, его опора и наследник, так нелепо и безрассудно оказался в стане врагов!.. Более того – те, что восхваляли его за измену отцу, сейчас готовы с приветственными криками встречать Митридата! Подлая и неверная община пантикапейцев!..

Думая так, Махар не делал разделение боспорцев на сохранивших ему преданность и тех, которые кричат на рынке славу Митридату. Ему казалось, что все они в сговоре – купцы, архонты, жрецы и чернь! Они лишь выгадывают время и ждут удобного часа для открытой измены! А может, уже связались с Митридатом через тайных людей!.. Боги! Да что же это такое?

Отяжелев от вина, правитель одиноко бродил по палатам дворца, уже не способный к ясному мышлению. Ему почему-то все время приходил в голову Асандр.

– Куда скрылся этот лис в образе человека?! – раздраженно вскричал Махар, останавливаясь перед окном. – Не он ли содействовал всему тому, что свершилось, называя измену «царственным» выходом из положения?

Сквозь хмельной туман вдруг пробивалась предательская мысль, от которой сразу становилось душно: а что, если помириться с отцом?.. Как все было просто и понятно, когда он был ставленником Митридата! Попытаться вернуть это?.. Нет, отец не простит изменника сына, да и римляне не за тридевятью горами. Сирия не так далеко, а у Рима не одно Помпеево войско! Длинные руки у «вечного города». Но почему же эти руки не хотят его поддержать?..

Тяжело думать самому, искать выхода и не находить его, не знать, на кого опереться!

И неожиданно для себя сделал вывод, что пришло время вернуть опального Асандра во дворец, проявить к нему милость. В любом случае этот человек окажется кстати. Он умен и обладает способностью разгонять мрачные мысли. Он пользовался влиянием среди жрецов, он пригодится, если придется вести переговоры с отцом! Теперь его близость к дворцу уже не будет дурно истолкована кем-то. Римлян, которые могли бы косо посмотреть на основателя фиаса евпатористов, на Боспоре нет!

Весть о желании царевича вновь увидеть Асандра сразу облетела Пантикапей. Аристопилиты насторожились, стараясь разгадать, что это значит. Особенно был встревожен Фрасибул, который расценил это как первый шаг Махара на пути к примирению с отцом. Фрасибул знал, что в случае такого примирения он ответит за все!.. Царь не простит ему того, что он, как советник, не только не удержал Махара от измены, но сам ездил за море к Лукуллу с венком из золотых монет, явился посредником между Махаром и римлянами! Это Митридату хорошо известно. Если он явится на Боспор, то не замедлит посадить на кол незадачливого и неверного слугу… Нет, допустить примирения Махара с отцом нельзя! Да еще при посредничестве ненавистного Асандра, который хочет обойти его, Фрасибула, возвыситься и на его гибели построить свое благоденствие! Одна мысль об этом была невыносима.