– Повтори то, что ты говорил полчаса назад – коротко приказал Махар.

Купец упал на колени и протянул вперед дрожащие руки. Заявил, что, видно, боги для того спасли его от неминуемой смерти, чтобы он смог привезти великому правителю Боспора важную весть!

Далее он сбивчиво поведал, что римляне потерпели неудачи, а царь Митридат жив, полон сил и боевой страсти. Он окружен преданными людьми, с которыми отдыхает сейчас в Диоскуриаде, наблюдая, как его стратеги набирают новое войско.

– В Диоскуриаде? – почти выкрикнул Махар. – Что же, он хочет продолжать войну?

Последний вопрос вырвался непроизвольно. Он не имел смысла, так как купец едва ли мог что-либо знать о замыслах и намерениях Митридата.

– В Диоскуриаде! – подтвердил купец, несколько удивленный тревогой, которую Махар не сумел скрыть. – А хочет ли он продолжать войну – мне неведомо! Но как известно, войска набирают и снаряжают обычно для войны, а не для охоты!

Не один Махар ощутил холодок в груди, когда стало известно, что Митридат не только жив, но и приблизился к Боспору. Логика событий подсказывала, что бегство страшного царя в Диоскуриаду не случайно. Он бежал туда, где еще сохранились подвластные ему земли и народы. И если придется отступать дальше, ему останется один путь – на Боспор!

– Выходит, что отец опять избежал решительного разгрома, сохранил часть войск и богатств, занял подвластную ему Колхиду, а главное – сберег свою голову!

Повторяя эти слова, Махар метался по дворцовым палатам, не находя места. Самые жуткие предположения, как призраки, преследовали его.

– Что же Помпей, этот новый римский герой?! – восклицал он в раздражении. – Почему Помпей медлит?

Этот вопрос мучил всех, кто боялся победы Митридата и со страхом думал, что удачливый царь не замедлит появиться на берегах Боспора Киммерийского. Он наградит верных и покарает предателей.

Лишь самые рассудительные сохраняли относительное спокойствие. Или старались показать это. Среди них и Фрасибул. Он успокоил Махара, резонно доложив ему, что приближается суровая зима, которая приостановит войну. Уже дождь и снег смешались в серых облаках и падали на землю мокрой кашей. А на юге сейчас ветрено и дождливо. Кто же начинает походы в эту пору года?.. Зима, как и ночь, время отдыха для любого войска, будь оно римским или понтийским!

– Да, ты прав, Фрасибул, – согласился царевич, вздохнув облегченно.

Навигация, и без того вялая, прекратилась совсем. Ее остановили холодные ветры, бури на море. Перестали поступать и новые слухи о делах заморских. Но всем мерещился страшный старик, что сидит в Диоскуриаде с мечом в руке и многозначительно поглядывает в сторону Боспора, готовя ему к весне новые испытания. Флот Сервилия ушел на зимовку. Но не в ближайшие порты, как того хотел бы Махар, а на юг, к теплым берегам Вифинии.

– Ничего, – убаюкивали Махара друзья и советники. – Пусть Митридат зимует на кавказском берегу, около горной речушки Харес! Место скучное, бедное хлебом! Весной Помпей пожалует к нему в гости и заставит его плясать!

– Говорят, – докладывал Фрасибул, как-то добывавший свежие новости, – что в войске Митридата голод и полный разброд! Местные племена и греки Диоскуриады не дают ему провианта. Воины едят умерших! И даже вшей – там это принято! Недаром тамошних горцев называют фтейрофагами – вошеедами!

У впадения реки Харес в Понт Эвксинский стоит город Диоскуриада, основанный милетцами. Это один из ранних очагов греческой колонизации на Кавказе, населенный потомками переселенцев из Эллады.

Расторопные греки-колонисты ведут торговлю со всеми племенами, живущими на побережье и в горах. А племен немало, что-то около семидесяти! Каждое носит свою отличительную одежду, говорит на особом языке и поклоняется племенным богам.

В условленные дни года в окрестностях Диоскуриады устраиваются огромные торжища. Племена обмениваются изделиями своих мастеров и плодами своей земли. Здесь же местные греки и заморские купцы скупают то, что им понравилось, и предлагают туземцам товары, привезенные из-за моря или сделанные в Диоскуриаде.

Фтейрофаги, одетые в шкуры диких козлов, приносят в кожаных мешках орехи здешней сосны, вернее – северного кедра, маслянистые, вкусные. Их покупают даже сирийские и египетские купцы. Известно, что орехи южного, ливанского кедра несъедобны.