Выбрав момент, Юний отозвал в сторону Феликса и спросил его о записке.

–  Записка?
– Юноша недоуменно посмотрел на Рысь.
– Какая записка?

–  О том, что идут легионы. Корчемный служка принес ее, якобы от тебя.

Феликс качнул головой:

–  Никакой записки я не писал. Ты говоришь - ее принес слуга?

–  Ну да. Слуга Эрлоина, хозяина постоялого двора в деревне.

–  Ах, так… - юноша задумчиво посмотрел в небо.
– Я и в самом деле заходил на постоялый двор. Видишь ли, моя лошадь подвернула ногу, и Эрлоин дал свою. Если бы не он, я вряд ли бы успел так быстро.

–  Эрлоин лично дал тебе лошадь?

–  Нет, по его приказу это сделал слуга… Ну да, да!
– Феликс схватился за голову.
– Ведь я же говорил - куда еду! Не считал нужным скрывать - ведь Эрлоин точно так же ненавидит алеманов, как и мы. Говорят, он славно бился, разбойники так и не смогли захватить постоялый двор.

–  И все же я бы просил тебя съездить в ближайшее время со мной к Эрлоину, поискать и расспросить слугу.

–  Обязательно съездим, - кивнул юноша.
– Вот закончим с похоронами.

Он отошел к матери и служанкам.

На вилле царили какие-то смешанные чувства - радость от победы над варварами и одновременно грусть, вызванная смертью хозяина и многих других защитников виллы.

–  Как я рад видеть тебя в добром здравии, мой господин!

Юний обернулся и увидел Флакса. Старик радостно улыбался, и Рысь тоже был рад видеть его невредимым.

–  Не хочешь ли немного перекусить, господин?

–  Опять - «господин»? Забудь свои рабские привычки!

–  О, мой патрон! В подвале нашлись и вино, и оливки…

Юний рассмеялся и махнул рукой:

–  Пожалуй, и в самом деле стоит немного подкрепиться - ибо в этом доме, похоже, все сейчас заняты иными делами. Думаю, все защитники уже разошлись - я имею в виду тех, кто пришел из деревни или других вилл.

–  Да, - кивнул старый слуга.
– Господин Гретиарий и его люди только что ушли.

–  А тот рыжий парень, молотобоец Теодульф?
– вдруг вспомнил Рысь.
– Посмотри-ка! Если найдешь, приведи ко мне в сад - пожалуй, там я сейчас и расположусь.

–  Понял, мой го… патрон. Так я принесу туда и вино с оливками.

–  Неси, неси… Да, еще можешь кликнуть Эрнульфа с Арминием. Думаю, они тоже не прочь покушать, особенно Арминий.

Миновав задний двор - рабы уже приводили его в порядок, убирая бревна, - Юний вышел в сад. Ближайшие к ограде деревья обгорели, но большая часть сада, как ни странно, вовсе не пострадала, лишь на нескольких яблонях были обломаны ветки. Отыскав беседку - целую, да и кому она была нужна?
– Рысь расположился в ней, искоса поглядывая на суетившихся в саду рабов. Те уже убрали трупы и теперь сгребали в кучу остатки пожарища. Быстро! Похоже, вдова Кальвизия оказалась вполне деловой женщиной. Впрочем, скорее всего, распоряжения отдавала не она, а вилик.

Они явились вместе - Флакс, Эрнульф, Арминий и Теодульф. Выстроились напротив беседки, выжидательно поглядывая на Юния.

–  Ну, чего встали? Входите, располагайтесь, - пригласил тот.
– Есть разговор.

Запивая оливки вином, Рысь по очереди расспросил всех, составляя для себя общую картину причиненного вилле ущерба. Не такого уж и большого, если хорошо подумать. Ну, развалили конюшню, сожгли часть ограды и сада - все это не так уж и сложно восстановить. Другое дело - люди. Кроме самого хозяина, погибло немало слуг, а некоторые, воспользовавшись суматохой, бежали. Ну, сбежали и сбежали, не велика потеря. С кем бы другим разобраться - отыскать слугу Эрлоина-корчемщика.

–  Да знаю я этого слугу, видел, - хмуро кивнул Теодульф.
– Его Гардроард зовут, кажется, он не из наших, из пришлых. Наверное, должен еще быть где-то здесь.

–  Ой, вряд ли, - Юний ухмыльнулся.
– Вряд ли.

Они отправились на постоялый двор пешком - не хотелось лишний раз беспокоить хозяев по поводу лошадей. Дул легкий ветерок, в высоком голубом небе проплывали ослепительно-белые облака, пахло клейкой молодой листвой и навозом. На лугу, среди ярко-зеленой травки, желтыми мохнатыми солнышками улыбались цветы мать-и-мачехи. Рядом, у ручья, босоногие деревенские дети азартно играли в бабки.

–  Эгей, Теодульф! Теодульф! Тео!
– Кто-то из них завидел здоровяка-молотобойца, и ребята, бросив игру, смеясь, окружили добродушного парня. Кто-то просил сделать ему деревянного коня - обещал, мол, - кто-то сговаривал ближе к ночи пойти на рыбалку, а кое-кто - самый младший - без всяких слов запрыгнул на широкую спину молотобойца и теперь счастливо визжал.

–  Нет, уж, - отбивался от детей Теодульф.
– В бабки я с вами играть не стану - некогда. Ну-ка, слезай, Вульфард, а то вот задам тебе трепку! Слезай, кому говорю! Некогда сейчас с вами.