Обернувшись к своим спутникам, молотобоец смущенно развел руками.

Юний взял под руку Эрнульфа:

–  Спроси-ка их, что с деревней и виллами?

Рысь хотя и понимал язык германцев, но говорил плохо, тем более что здесь почти каждое племя имело свое наречие.

–  Деревня? Нет, не всю сожгли, лишь дом Берноиса-плотника, да усадьбу Дилигильда Корявого, да дом хромого Сикбольда, да Варимберта Сквалыги - так ему и надо!
– да Вульфарда, да Эркамберта Ушастого.

–  А кузница?
– осторожно сняв малыша со спины, поинтересовался Теодульф.

–  Кузница? А, сожгли и кузницу, да первым делом - она ж у реки. Кузнеца Гольдесада убили.

–  Гольдесада убили?!
– Молотобоец расстроенно покачал головой.
– Ну вот, с этого и нужно было начинать! Ах, как же так… Что же теперь?

Он вовсе не был красавцем, этот здоровенный огненно-рыжий парень. Веснушки, приплюснутый нос, вывороченные губы - Теодульф выглядел скорее устрашающе, но, судя по тому, как относились к нему дети, у молотобойца была добрая душа.

–  Гольдесада убили, - тихо повторил Теодульф.
– Вот так…

–  Гольдесад - твой родич?
– спросил Юний.

–  Да, дальний, - молотобоец кивнул, - он тоже пришлый, как и я… Придется теперь восстанавливать кузницу самому…

–  У погибшего была жена, дети?

–  Нет, он бобыль.
– Теодульф наконец отогнал ребят, и вся процессия продолжила путь.

–  Тогда могу тебя обрадовать, - Рысь хлопнул парня по плечу, - ты - единственный законный владелец оставшегося выморочного имущества, как-то: наковальни, инструментов, запасов руды… Кстати, о руде. Ты ведь умеешь работать с медью?

Теодульф хмыкнул:

–  Ну, еще бы.

–  Пожалуй, я покажу тебе одно местечко, только - тсс!
– пока никому ни слова.

–  Понимаю, - молотобоец серьезно кивнул.

Постоялый двор Эрлоина, сына Мадальберта, судя по состоянию крыши и стен, тоже подвергся нападению варваров. В стенах тут и там торчали дротики, тлела залитая водой крыша амбара, а на дубовых створках воротах виднелись щербины от ударов секирой.

–  А, защитники виллы Кальвизия!
– Чернобородый, приземистый и сильный хозяин постоялого двора Эрлоин лично вышел во двор встретить гостей, о которых ему, как видно, уже доложили слуги.
– Слыхал, слыхал о ваших подвигах.

–  Это кто же успел рассказать?
– словно бы между прочим поинтересовался Рысь.

–  Да так, ходят слухи, - уклончиво ответил корчемщик.
– Тут с утра много народу побывало. Жаль, жаль старину Кальвизия, хороший был сосед… Ну, входите же в дом, не стойте. Эй, Вибальд, неси гостям браги и дичь. Извините, дорогие мои, пива еще не наварил, не успел, но бражка хорошая, на сушеных ягодах, по вкусу ничуть не хуже самого дорогого вина.

–  Ну, скажешь тоже, - засомневался Юний и, чуть поотстав, оглянулся, окидывая внимательным взглядом двор.
– Вижу, и у тебя была битва.

Эрлоин хохотнул:

–  Да, разбойники едва не сожгли всю усадьбу. Но, ничего, со слугами отстояли.

–  Кстати, - словно бы вдруг вспомнил Рысь, - один из твоих слуг, кажется, Гардроард его имя, должен моему вольноотпущеннику Флаксу два сестерция.

–  Увы, увы, - хозяин постоялого двора сокрушенно развел руками.
– Боюсь, вольноотпущенник останется без своих денег - несчастный Гардроард погиб в битве. Храбрый был малый.

–  Жаль, жаль, - Юний покачал головой.
– А ты никуда его не посылал в последнее время?

Эрлоин задумчиво почесал бороду:

–  Да, кажется, нет… Хотя постой! Ну да, незадолго до нападения он отпрашивался ненадолго навестить какого-то друга или подругу, не помню уж точно. Да-да, отпрашивался. Как раз и юный Феликс в это время был у нас, сын несчастного Кальвизия. Он скакал за подмогой, но его лошадь подвернула ногу. Я дал ему своего лучшего скакуна - и славные воины Рима явились вовремя!

Рысь задумчиво вздохнул:

–  Значит, как раз в этот момент и отпрашивался твой слуга.

–  Ну да, выходит так. А почему ты спрашиваешь?

–  Видишь ли, может быть, Гардроард кому-нибудь оставил эти сестерции, ну, чтобы передали Флаксу. Не знаешь, не оставлял?

–  Не знаю, - хозяин постоялого двора прищурил глаза.
– Ты так печешься о каком-то вольноотпущеннике?

–  Не о каком-то, а своем клиенте, - с достоинством отозвался Рысь.
– Чем больше клиентов и чем они зажиточнее, тем богаче их покровитель-патрон, то есть я.

–  Да, - засмеялся корчемщик.
– Многие обычаи у вас, римлян, мне кажутся странными. Ну, пойдем в дом, отведаешь моей браги.