Лисбет вырвалась из объятий Сандры, вскочила и бросилась прочь. Она то и дело спотыкалась и, похоже, не совсем ориентировалась в пространстве, потому что, стремясь побыстрее скрыться в лесу, на полном ходу наткнулась на Доро, едва не столкнув ее в разрытую могилу, потом, пошатываясь, задела Арно и наконец скрылась среди деревьев.

— Поздравляю, ты своего добился!

Полный презрения взгляд Сандры должен был бы, наверное, испепелить Бастиана на месте. В следующую секунду она кинулась догонять подругу.

Бастиан глубоко вздохнул и закрыл глаза. На душе было приятно, оттого что удалось хоть частично сбросить невыносимую тяжесть, давившую на него последние дни, и в то же время он никак не мог отделаться от ощущения, что вел себя как совершенный идиот. А между тем из головы никак не шло слово — о нем не хотелось даже думать, но оно мрачным призраком витало среди остальных мыслей.

Смерть, смерть, смерть…

Он подошел к Айрис — девушка сидела возле остывшего кострища и вычесывала мусор, набившийся в волосы за время блуждания по окрестностям. Штайнхен, тяжело дыша, лежал на земле, вперив взгляд в небо, — точь-в-точь горный хребет, вздыбленный землетрясением.

— Его никто не видел.

Айрис медленно кивнула.

— Похоже, так. Доро тоже не видела. Милую сценку ты тут закатил, ничего не скажешь.

— О черт. Да уж, обычно это не в моем духе. Я просто не понимаю, как они могут с таким равнодушием относиться к Варце.

Они сидели, невольно наблюдая, как Ральф вернулся из импровизированного туалета и, не удостоив их даже взглядом, направился прямиком к Альме и Арно. Родерик, весело виляя хвостом, приветствовал его и тут же повалился на спину, прося почесать.

— Он ходит, будто его лимон заставили съесть, и всё из-за того, что Пауль упомянул о спутниковом телефоне. Как такое может быть? — удивился Бастиан.

— Ральф очень восхищается Паулем. — Айрис боролась с тонкой веточкой, запутавшейся в волосах. — Только что из штанов не выпрыгивает, чтобы произвести на него впечатление. Знаешь, на самом деле Ральф — не очень-то счастливый человек. У него нет настоящих друзей. Он живет у бабушки. — Ветка наконец согласилась признать поражение, и Айрис отбросила ее далеко за спину. — А еще он не может смириться с тем, что на этот раз всё идет не так, как он ожидал. — Она посмотрела прямо в глаза Бастиану. — Но я его понимаю. Он придет в себя, только надо дать ему время свыкнуться с этим.

— Да, конечно. Извини. Мне просто дурно становится, когда представляю, что может случиться всё что угодно.

— Да уж. — Айрис помассировала виски, не сводя глаз с Ральфа — тот так увлеченно почесывал живот Родерика, что песик визжал от восторга и как одержимый дергал задними лапами. — Я все еще не могу поверить, что мы не нашли никаких следов Варце, кроме этого ошейника, хотя с нами был Ларс. А ведь он обычно всё находит. Читать следы — его хобби. — Она задумалась. — Впрочем, после такого ливня… думаю, ничего уже не осталось. — Айрис оглянулась, сначала посмотрев на Ральфа, затем переведя взгляд на опушку леса. — А куда делся Ларс? Он же шел рядом с тобой, так ведь?

— Да. Мы в самом конце разделились. Но он давно уже должен был вернуться.

Бастиан тоже оглянулся, хотя и не мог никого толком разглядеть — лишь чьи-то смутные силуэты.

На лугу оставались только Альма, молчаливый Арно и Ральф. В тени деревьев на опушке прятались Сандра с Лисбет. Георг ползал по траве — в одиночестве. Возле могил сидели на корточках Доро и Натан, Штайнхен занимался костром. Ларса не было.

— Может быть, он что-то нашел, а я просто не услышал его свист?

Бастиан вскочил и помчался в сторону леса. Айрис не отставала.

Расстояние, отделявшее их от опушки, они преодолели, не сбавляя скорости, не слушая криков Штайнхена «Эй-куда-вы-подождите-меня!», и вот уже вновь окунулись в прохладный лесной покой. Найти место, где Бастиан в последний раз видел Ларса, не составило труда.

— Ларс? Эй, Ларс! Где ты прячешься?

Лишь издевательское жужжание мошкары заполняло тишину.

— Ларс! Э-эй! Ларс!

Ничего.

На лице Айрис Бастиан видел ту же растерянность, что охватила и его.

Они разделились, чтобы обойти скалу с разных сторон. Бастиан рад был бы не сводить с девушки глаз из страха, что та тоже исчезнет, стоит лишь выпустить ее из поля зрения, однако Айрис ничуть не смутилась:

— Если замечу что-нибудь подозрительное, заору так, словно меня проткнули копьем. Идет? И ты сделай то же самое.

Но все-таки он постоянно прислушивался к ее шагам, хрусту ломавшегося под ногами валежника, шуршанию листвы, доносившемуся с другой стороны скалы. Пожалуй, от него шума было не меньше, особенно когда пришлось продираться сквозь чащу, с оглушительным треском ломая низко нависшие сучья. Чтобы лучше видеть, Бастиан прищуривал глаза, пока те не начинали слезиться, заглядывал под каждый куст и исследовал каждую полянку, но без особого успеха. У Айрис дела были не лучше.