Но примерно через полчаса Айрис уже почти готова была с Доро согласиться.

Грозовые тучи уже затянули весь небосвод. На лес и поляну опустилась темнота. Первые тяжелые капли застучали по земле.

А остальные участники игры так и не вернулись.

Правая половина лица Арно была залита кровью, и, как бы тщательно и быстро Бастиан ни вытирал ее, кровотечение не останавливалось.

— Он умрет, да?

Там, высоко над ними, на краю ямы, появилось искаженное страхом лицо Альмы. Девушка дрожала всем телом, хотя Карина крепко держала ее и тихо бормотала на ухо что-то успокаивающее.

— Нет, конечно. У него рваная рана, она сильно кровоточит. Если бы у меня была пара марлевых бинтов или что-либо вроде этого…

И бактерицидный пластырь в придачу или что-то, чем можно зашить рану. Сам Бастиан еще никогда не зашивал раны, но уже несколько раз ассистировал врачам.

Он осмотрелся, пытаясь найти что-нибудь, что сгодилось бы в качестве легкой давящей повязки.

— Натан! Поищи, пожалуйста, какую-нибудь щепку, не очень большую.

— Некогда. Пауль зовет меня мастерить носилки.

— Хорошо. Ральф?

Молчание.

— Ральф! Черт побери, ты что, не слышишь меня? Мне нужна щепка размером примерно с ладонь. Можешь найти что-нибудь подходящее? Пожалуйста?

Тихое хныканье.

— Мне идти одному?

Бастиан так крепко стиснул зубы, что заболели челюсти.

— Да. Если вы соизволите, благородный Аларик.

— О, конечно. Но далеко я не пойду, там могут быть и другие ловушки.

— Поторопись!

Шаги удалялись так медленно, что Бастиану хотелось выбраться из ямы и дать Ральфу хорошего пинка.

Платок, который он прижимал ко лбу Арно, вновь пропитался кровью, но все-таки кровотечение, похоже, понемногу останавливалось. Бастиан, не обращая внимания на стоны Арно, покрепче прижал платок к ране. Оставалось надеяться только на то, что ему не показалось и кровь в самом деле перестает течь.

Но даже если я вылечу ему лоб, есть ведь еще и нога. Мне никогда еще не приходилось иметь дело с переломом. Черт побери, я не сумею ничего сделать.

Что-то пролетело над ними, едва не задев голову Бастиана. Щепка.

— Ты спятил? — в крик Бастиан вложил всю свою ярость. — Хочешь меня в нокаут отправить?

Ральф припал к краю ямы и заглянул внутрь; вид у него был такой, словно он сейчас завоет.

— П… п… прости. Я лишь… в общем, посмотри на это.

Он что-то держал, что-то вроде креста, вымазанного коричневато-рыжей краской.

Кости.

Бастиан забрал их у Ральфа, торопясь, чтобы Родерик не обнаружил находку.

Кости оказались короткими и тонкими; их связывала друг с другом выцветшая шерстяная нитка. Похоже на пястные кости, но полной уверенности у Бастиана не было. Может, на этот раз это всё же были останки животного.

— Где ты это нашел?

— На дереве, они застряли между веткой и стволом. О боже, пожалуйста, я хочу домой! Это проклятие, настоящее проклятие, как в фильмах. Ребята находят знак, а затем исчезают один за другим… — Ральф заплакал. — Доро всё предсказала. Мы должны были ее послушаться, должны были…

— Ты успокоишься или нет? — Бастиан всё равно сейчас ничего не понимал — слишком много на него навалилось. Он приготовил еще один компресс из полотняной полоски, вложил в него щепу и обвязал свободные концы ткани вокруг головы Арно так, чтобы повязка не сползла. — Нет никакого проклятия, это…

— Хватит всё время это повторять! — крикнул Ральф. — Даже идиот уже заметил бы, что дело здесь нечисто. Всё, что Доро предсказывала, сбывается. Когда ты уже поймешь это, наконец? Когда мы все пропадем? Или все свалимся в очередную яму с кольями на дне? Или нужно всем погибнуть, чтобы ты все-таки поверил?

— Ральф! — голос Пауля звучал очень жестко. — Немедленно прекрати, иначе окажешься в одной яме с Арно.

— Но… — Ральф всхлипнул. — Я же только от страха, не понимаешь, что ли? Я ужасно боюсь. И всё время представляю себе, как мы возвращаемся в лагерь, а там больше никого нет. Прошлой ночью мне приснилось, что мы находим труп Варце в одной из разрытых могил.

Бастиан не стал дальше слушать хныканья Ральфа, а сосредоточился на сломанной ноге Арно. Но все-таки в голове сразу всплыла постель, оставленная Сандрой среди ночи, а фантазия услужливо подкинула картинку: опустевший лагерь, в котором никого не осталось, а посредине — раздавленная арфа Айрис.

Не думать об этом! Ничего там не случится. С Айрис всё будет хорошо. Однако слова Ральфа не шли из головы, вспоминаясь снова и снова. Сейчас Бастиан с удовольствием свернул бы Ральфу шею, но разве стоит срывать злость на нем? Если с Айрис что-то случится, он первым делом врежет Георгу, которому, похоже, совершенно нет дела до людей, если только человека не зовут Лисбет.