Шрифт:
— Зачем?
— Откуда мне знать?
— Но ты понимаешь, что вокруг Гришки затевается что-то нехорошее, темное?
— Конечно. Недаром устроили все это представление с портретом.
— Значит, «Обелиск» — преступная организация. А Карташов — следователь прокуратуры, работает на преступников. Почему?
— Самое простое объяснение — деньги. Но дело, конечно, не в одних деньгах…
— Вот мы и доказали его коррумпированность!
— Ничего мы не доказали. Доказательства — это материалы, документы, фотографии… Где мы это возьмем?!
— Надо действовать! Посоветоваться с юристами, нанять адвоката, детектива. Профессионалы лучше нас знают, что делать.
— Никто не захочет собирать компромат на следователя прокуратуры. Карташов сухим выйдет из воды, а агентство получит крупные неприятности.
— Ну хорошо, давай попробуем с другого конца. Соберем компромат на Иннокентия и докажем его связь с Карташовым!.. Одним словом, нужно попробовать распутать сеть, которую «Обелиск» плетет вокруг Гришки… И если все удастся, Карташов сам не захочет иметь никаких дел с тобой!
Карташов — шантажист и преступник! Вывести бы его на чистую воду!.. Раньше меня тоже посещали подобные мысли, только я гнала их от себя. Разве по плечу такое одинокой, сломленной жизнью женщине, без сил и средств? Но если этой женщине протянет руку мужчина…
— И все-таки я не верю, что мы сможем победить его…
— Увидишь — сможем! — Саша улыбнулся. — Предлагаю выпить шампанского за начало боевых действий!
Мандарины, шоколад, шампанское — миллионы людей ассоциируют это с Новым годом. Для меня сегодня наступил новый год. Не год — эпоха, эра… Тягостное существование уходило в прошлое, уступая место новой полноценной жизни, в которой будет все: смысл, борьба, любовь и свобода.
— Лиза, а ты думала обо мне?
— Думала, конечно. Но знаешь, каждый раз мне становилось так грустно! Грустно даже не то слово — беспросветно. И если бы еще вчера мне кто-то сказал, что между нами будет что-то такое…
— Но теперь, я надеюсь, ты не сомневаешься — будет все!
Нет, я не сомневалась… Еще с той минуты, когда, стоя у мольберта, Саша неловко обнял меня. А может, и раньше, когда он, пораженный Гришкиным искусством, всматривался в мое лицо…
Но если уж совсем быть честной, я догадалась обо всем в тот момент, когда, сидя в пробке, мы решили ехать к нему домой. Ах, какое счастье быть честной! Сняв трубку с висящего на стене телефона, я стала набирать номер своей квартиры. С первого гудка отозвался муж:
— Лиза, уже двенадцатый час! Мы с Леной тебя ждем. С тобой все в порядке?
— Более чем, — спокойно ответила я. — Я вернусь завтра. Пожалуйста, объясни все Лене.
— Что я должен ей объяснить?
— Что мы с тобой свободные и еще молодые люди, имеющие право на свою жизнь. Надеюсь, ты сделаешь это деликатно — пощадишь девочку.
— Лиза, нам с тобой нужно поговорить!
— Завтра. А сейчас, я надеюсь, ты выполнишь мою просьбу.
— Хорошо, — ответил он холодно.
— Спокойной ночи, — попрощалась я.
Глава 6
Утром мы завтракали.
Я смотрел на нее теперь уже не украдкой, как раньше, в наши первые встречи в машине. И не как вчера, когда мы пили шампанское. Тогда я отчаянно желал ее, и я не знал — уйдет она или останется на ночь. И она словно угадала, что со мной творится, — позвонила домой и просто сообщила о своем выборе. И вся в эту минуту светилась искренностью и решимостью, было ясно, что для нее все очень серьезно… А что я мог сказать о себе?
Одно дело хотеть женщину, и совсем другое — соединиться с ней внутренне, стать ответственным за нее… Обнимая Лизу ночью, я иногда возвращался к этим мыслям. Но теперь меня точно пронзило: я ее люблю!
Лиза умела быть очень разной: настороженной, — холодной и очаровательно задумчивой, веселой и остроумной, как вчера вечером, и обезоруживающе-нежной, как ночью. Но главное — она была родной и близкой. С первой встречи я почувствовал это, но осознал только сейчас.
А если твоему близкому человеку грозит опасность — нужно действовать!
Позавтракав, мы быстро оделись и спустились к машине.
— Мы должны уличить Карташова в чем-то очень серьезном. Иначе он тебя просто так не отпустит, — заговорил я, выруливая со стоянки. — Во-первых, ты слишком много знаешь. Во-вторых, исполняя его поручения, ты наверняка делала что-то такое, ну — с точки зрения закона — предосудительное. И тут он может опять тебя подцепить.
— Он говорил, я работаю в интересах правосудия, — неуверенно вставила Лиза.
— Говорил, — вздохнул я. — Теперь… зачем им понадобился Гришка? Он чист, как слеза младенца. Его арбатское барышничество — детский лепет. Да я думаю, и не в этом дело. А в чем? Зачем он им сдался?