— Долго мне его еще стеречь-то?

— Да я почем знаю?! Но как чего прояснится, сразу сообщу.

Ну что ж, выходит даже неплохо. В понедельник минут двадцать мне хватит на разговор с Карташовым, дальше полтора часа займут магазины, и к трем я успею в «Блюз». Это в понедельник. Весь вторник будет посвящен сборам, а в среду с утра — пойдет новый отсчет времени.

В аэропорту я с интересом рассматривала Сашиных друзей. Макара, экстравагантного мужика — хозяина «Мебель-эксклюзив», его жену, сильно накрашенную брюнетку, с гладкой прической, в изысканном жакете из палевой каракульчи и с большим черным ридикюлем, благоухающего туалетной водой старшего менеджера фирмы Губанова и его спутницу — девушку блестящую в прямом и переносном смысле. Она была очень молодой, высокой и, безусловно, престижной. Ее шелковистые, свободно падающие на плечи волосы переливались всеми цветами, лицо сверкало перламутровым макияжем, а серебристая, короткая куртка и светлые сапоги на огромных каблуках создавали впечатление принадлежности к иным галактикам. Красиво и гордо неся пеструю головку, она сверху вниз поглядывала на пассажиров.

— Манекенщица. Модель, — улыбнулась жена Макара Ольга.

Я не поняла, она любуется или иронизирует.

— Яркая девушка, — ответила я нейтрально.

Ольга собралась еще что-то сказать, что-то ироническое, — на этот раз было абсолютно ясно, но тут к нам подошел Гришка.

— Лиза. — Он взял меня под руку. — Нам нужно идти с тобой.

Ольга из вежливости замедлила шаг и немного отстала.

— Зачем нам нужно идти с тобой? — с раздражением спросила я.

В кои веки попался приятный собеседник, так тут как тут этот Гришка!

— Саня сказал, — уныло объяснил он.

Вчера вечером Гришка вернулся из монастыря недовольный, усталый и простуженный.

— Не поеду никуда! В монастыре дел полно, и горло болит к тому же.

— Ну, Гришенька, — засуетилась я. — Я так мечтаю побывать в Швейцарских Альпах. Неужели ты хочешь огорчить свою киску?!

— Нет-нет. — Гришка даже побледнел, поняв оплошность. — Я не хочу огорчать свою киску.

— А какая же у вас в монастыре работа в праздники? — допытывалась я. Тема показалась мне вполне безобидной.

— Это у кого праздники? — Он опять забыл о предосторожностях. — У католиков! У еретиков! А православное Рождество через две недели. Сейчас пост! А я тут… во все тяжкие… — Он замолчал, с досадой махнув рукой.

— Ты что же, не любишь меня больше? — Я в упор с угрозой глянула на раскисшего мужика.

— Очень, очень люблю! — пролепетал Гришка поспешно.

Но я чувствовала: так мы ни до чего не договоримся и надо браться за перо.

— «БОЛИТ ГОРЛО?» — «ЕЩЕ КАК». — «БУДЕМ ЛЕЧИТЬ?» — «ДА НАДО БЫ…»

Я достала из сумочки деньги: — «ДОСТАТОЧНО?»

— О бриллиант моих очей, — вполне искренне отреагировал Гришка.

Пока он ходил за водкой, я поджарила антрекоты, выпила чаю с колбасой и ушла в комнату паковать вещи. Надо было собраться самой и Гришке помочь собраться. Но если он сейчас выпьет водки, то и помогать будет некому — после третьей рюмки мирно захрапит на кухонной кушетке. За несколько совместно прожитых дней я хорошо усвоила его повадки.

Ладно, от меня не убудет, если я покидаю в сумку Гришкино барахло. Я уже знала: вещей у него немного, все они не новые и, правду сказать, такого качества, что жалко смотреть. Получив деньги от Карташова, я не удержалась — подобрала ему свитер в стиле кантри и две джинсовые рубашки. Все-таки за границу едем, в замке будем жить. Себе я накупила красивого белья, теплую стильную куртку цвета ржавчины (какое это убожество — таскаться по вокзалам и аэропортам в норковой шубе!), бледно-голубые, почти белые джинсы и такого же цвета свитер. Карташов (точнее, хозяин) не поскупился — дал денег не только на дорогу, но и на карманные расходы. Я разделила сумму пополам, Гришкину часть спрятала на дно сумочки, а на свою погуляла по магазинам. То, что осталось от прогулки, утекло к парикмахерше и косметичке. И теперь, входя в самолет, я чувствовала себя во всеоружии.

— Лиза, идите сюда! — крикнула через весь салон Ольга.

Я обернулась, поискала Сашу глазами. Он кивнул — я начала проталкиваться вперед, за мной безмолвно следовал Гришка.

— Вот хорошо! — обрадовалась Ольга. — Я всегда мучаюсь в дороге. Ну как можно просидеть на одном месте несколько часов, не имея при этом никакого занятия?!

— Ну, можно подумать, почитать. — Я так и сыпала прописными истинами — рядом с Гришкой быстро вошла в роль воспитательницы.

— Господи, что читать?! Каждый раз я покупаю в дорогу иллюстрированные журналы, Но, по-моему, их даже в руках держать противно!

— А что вас смущает?

— Содержание! О чем бы ни говорили авторы, какой бы проблемы ни касались, все-то они стараются спрямить, упростить, чтобы читатель, не дай бог, не зашевелил мозгами! Тексты, в общем, долой — остаются фотографии и реклама. Веселые картинки! Ну что мы с вами дебилы, что ли?

— А может, авторы сознательно хотят дать народу передохнуть. Ведь из любой проблемы при желании можно сделать трагедию. А можно просто обозначить ее границы — действовать ненавязчиво.

— Возможно, вы и правы, только мне от этого не легче. Журналы — не мое чтиво, серьезные книги в дороге не идут, спать сидя я не умею. Мне вас просто сам Бог послал!

— И мне тоже очень приятно беседовать с вами. — Я не хотела показаться невежливой, но впала в другую крайность: заговорила натянуто. — А если не секрет, какие вы предпочитаете книги? Художественные или научные?

— Конечно художественные! О, я с детства зачитывалась ими! Пока одноклассницы корпели над учебниками, решали задачки, писали конспекты — я читала. Учителя относились ко мне снисходительно: особенная девочка, живет в придуманном мире, внутри у нее алые паруса, и рисовали мне тройки, там где нужно было ставить два. Моя мать ужасалась, что со временем я умру от голода: нет такой профессии — читать книги.