Не будь дверь такой толстой, Алекс услышал бы больше. Выйдя из комнаты, он сразу приложил ухо к замочной скважине, надеясь узнать что-нибудь полезное для МИ-6. И точно, миссис Стелленбош и доктор Гриф бурно совещались, вот только слышал он мало, а понимал и того меньше.

Ему на плечо опустилась рука, и он развернулся. Алекс был зол на самого себя: так называемый шпион пойман подслушивающим у замочной скважины! Однако это был не охранник. Перед ним стоял круглолицый длинноволосый парень с тёмными глазами и бледной кожей. Одет в очень старую футболку, с символикой «Звёздных войн», рваные джинсы и бейсболку. Верно, недавно подрался и получил сполна. Синяк под глазом и ссадина на губе — верно, недавно подрался и получил сполна.

— Тебя пристрелят — если застанут тут, — сказал парень. По его враждебному взгляду Алекс понял, что он не из тех, кто станет доверять первому встречному.

— Меня зовут Джеймс Шпринтц. Мне велено показать тебе школу.

— Алекс Френд.

— И что же ты натворил, что тебя сослали в эту дыру? — спросил Джеймс, когда они зашагали по коридору.

— Меня исключили из Итона.

— Меня выгнали из школы в Дюссельдорфе, — вздохнул Джеймс. — Думал, что это самое замечательное из всего, что со мной происходило. Пока папа не отправил меня сюда.

— Чем занимается твой отец? — спросил Алекс.

— Он банкир. Играет на валютном рынке. Любит деньги, и их у него полно.

Джеймс говорил ровным, ничего не выражавшим голосом.

— Дитер Шпринтц? — вспомнил Алекс.

Пару лет назад тот попал на обложки всех английских газет. Человек ценой в сто миллионов долларов. Столько он заработал за сутки. Заодно обвалился курс английского фунта, и правительство едва не прекратило своё существование.

— Ага. Не проси фотографию, у меня её нет. Сюда.

Из холла с драконами и камином Джеймс повёл его в столовую — комнату с высокими потолками, с шестью столами и окном, через которое из кухни подавали еду. Потом они побывали в двух гостиных, игровой комнате и библиотеке. Академия напоминала Алексу дорогой отель на горнолыжном курорте — и не только своим расположением. Атмосфера школы как будто давила, здесь ты чувствовал, что отрезан от реального мира. Не слышно ни звука, жарко. И хотя все помещения были просторные, Алекс ощутил первые признаки клаустрофобии. Такой отель вряд ли пользовался бы популярностью. Гриф сказал, что здесь шесть мальчиков. А места — на шестьдесят. Пустота угнетала.

В гостиных никого не было — одни лишь кресла, столы, парты, зато двух ребят они нашли в библиотеке. В длинной узкой комнате висели старомодные дубовые полки, уставленные книгами на всевозможных языках. В дальнем конце, в алькове стояли доспехи средневекового швейцарского рыцаря.

— Том и Хьюго. — Сказал Джеймс. — Наверно, у них дополнительные задания по математике. Не стоит им мешать.

Ребята подняли головы и кивнули. Один читал учебник. Другой писал. Оба были одеты опрятнее Джеймса, но не показались Алексу дружелюбными.

— Монстры, — сказал Джеймс, едва они вышли.

— В смысле?

— Когда мне говорили о школе, сказали, что у всех детей проблемы. Я думал, повеселимся. Есть сигареты?

— Не курю.

— Круто. Ну вот, приезжаю сюда, а тут, вроде, музей или монастырь или… неизвестно что. Кажется, доктор Гриф неплохо потрудился. Все тихони, трудоголики, зануды. Бог знает, как у него получилось. Высосал им мозги через трубочку или ещё как-то. Пару дней назад я с двумя подрался, просто от отчаяния.

Он показал на своё лицо.

— Они меня измордовали и опять за учебники — как ни в чём не бывало. Скользкие типы.

Они вошли в игровую комнату, где стоял телевизор с широким экраном и два стола: один бильярдный — для снукера, другой — для настольного тенниса; на стене висела доска для игры в дартс.

— Про снукер забудь, — сказал Джеймс. — Пол кривой, все шары в одну сторону катятся.

Они пошли наверх. Здесь находились спальни. В каждой — кровать, кресло, телевизор («Показывает только то, что разрешает доктор Гриф»), шкаф и рабочий стол. Вторая дверь — в маленькую ванную, с туалетом и душем. Ни одна из дверей не была заперта.

— Нам нельзя запираться, — пояснил Джеймс. — Мы здесь застряли без пути к отступлению, так что никто ничего не ворует. Хьюго Врис — тот, из библиотеки, — раньше тянул всё, что плохо лежит. Его арестовали в Амстердаме за кражу в магазине.

— А теперь он не ворует?

Еще одно чудо перевоспитания. Возвращается домой на следующей неделе. У его отца алмазные копи. Зачем воровать, если можно купить весь магазин?

Комната Алекса находилась в конце коридора, и из неё открывался вид на трамплин. Чемоданы уже принесли, они лежали на кровати. В комнате было пусто, но, по словам Джеймса, спальни были единственным местом в школе, которое им дозволялось украшать. Они могли сами выбрать одеяло и повесить на стену любимый плакат.