Да, всё было нормально. Правда, последние часа два Ленка как-то погрустнела, а сейчас вот и вовсе больной выглядит, еле идёт, за меня держась. Прошли мы так с ней от сберкассы шагов двадцать, Ленка остановилась, тоскливо посмотрела на меня и говорит, что не может больше терпеть, худо ей совсем.

Я же стою, не знаю, что и делать. У прохожих помощи попросить? Может, ей неотложку вызвать нужно? Что делать, мне-то что делать? Ленка же постояла, постояла, а потом… резко отвернулась к стене дома, согнулась, и её вырвало на асфальт. А потом ещё раз вырвало, и ещё.

Рядом какая-то старушка остановилась, спрашивает, что такое случилось. Как будто так не видно, что за вопрос глупый! Ленка же стоит, согнувшись пополам, и сотрясается в приступах рвоты. Из неё продолжают вываливаться утренние блины со сметаной и вареньем. Это сколько же сметаны она съела, а? Довольно порядочную грязно-белую лужу уже сделала, а её всё продолжает тошнить. И видно, что ей плохо совсем, у неё коленки подгибаются. Я её поперёк живота ухватил и держу, иначе она и на ногах бы не устояла, завалилась бы в свою лужу грязную.

А вокруг нас уже небольшая толпа собралась, человек так семь-восемь. Кто-то советует положить Ленку на лавочку, кто-то говорит, что пусть сначала из неё всё выльется, она, наверное, отравилась. И обязательно нужно к врачу. Какой-то краснофлотец сказал, что сейчас вызовет неотложку и бегом скрылся внутри сберкассы, откуда мы с Ленкой только что вышли. Правильно, там наверняка телефон есть.

Но неотложка не понадобилась. Растолкав людей, к нам с Ленкой подошёл милиционер. Ленку как раз немного отпустило, она перестала отплёвываться, разогнулась и принялась утирать рот рукавом. А потом ей вновь плохо стало. Она опять резко нагнулась, и её стошнило ещё раз, я еле удержал её, чуть не упала. Милиционер же, видя такое дело, сказал, что девочку срочно нужно доставить в больницу, чем он сейчас и займётся. Он отцепил меня от Ленки, поднял ту на руки и куда-то понёс…

— … Вон она! — радостно кричит Вовка, увидев спускавшуюся по лестнице Ленку.

— Лена! — мамка делает шаг к ней навстречу, обнимает за плечи и целует в щёки. Вовка тоже лезет целоваться и обниматься, а я… мне как-то неудобно. На всякий случай, я прячусь мамке за спину, а то кто её знает, эту девочку из будущего. Вдруг она сама ко мне целоваться полезет? Нет уж, поцелуи — это без меня. Впрочем, Ленка целовать меня и не собиралась. Она кое-как выкрутилась из мамкиных рук, радостно улыбнулась нам и сказала:

— Здравствуйте! Спасибо, что пришли, я так рада!

— Здравствуй, Леночка, — ещё раз говорит мамка. — Ну, как ты тут, тебе лучше?

— Да нормально всё, тёть Шур, я и не болела вовсе.

— Была бы здорова — в больницу бы не положили.

— Это просто врачи такие мнительные. Ещё и в изолятор упекли на две недели.

— Врачам виднее. Раз определили в изолятор — значит так нужно.

— Да я здорова ведь! Просто блинов переела немного, вот меня и развезло.

— Ты так нас напугала, Леночка. Представляешь, приходит наш участковый и говорит, что вас с Сашкой в больницу положили, что ты заболела и чуть ли не умираешь, а с Сашкой вообще непонятно что. Мы уж не знали, что и думать, куда бежать. Я к вам скорее приехала, а меня не пускают.

— Правильно, в инфекционное отделение никого не пускают, правила такие.

— Оно, может, и правильно, только нам-то каково, а? Нам даже толком и сказать никто не мог, что с вами.

— Да ерунда, ничего страшного. Мне в первый же день промывание желудка сделали и уколы какие-то вкололи. Больше я и не помню ничего, заснула после уколов. Утром проснулась уже здоровая, только кушать хотелось сильно.

— А мы каждый день приходили к тебе.

— Тётя Шура, что вы мне-то это рассказываете? Я ведь видела вас, в окошко махала. Знаю я, что приходили вы. И дядя Игорь в воскресенье приходил, кричал мне что-то, только я не поняла что. И ребята с нашего двора тоже были пару раз. Я всех видела, только поговорить не могла с вами. Спасибо что приходили, хоть какое-то развлечение. Там так скучно мне было, ужас! Сашу вот только не видела. Здравствуй, Саша, кстати.

— Ага, здравствуй, — отвечаю я.

— Тебя давно выпустили?

— Вчера. Ещё и отпускать не хотели, я чуть ли не убежал отсюда. Насилу вырвался от этих врачей. Они все такие мнительные тут. А я от скуки чуть ли не на потолок уже залезать стал. На дворе лето, солнышко, а ты сидишь тут в четырёх стенах, как дурак.

— Я тоже так, Саш, — соглашается Ленка. — Скукотища — жуть! Даже книжек никаких нет, вообще никаких, представляешь?! Про погамать я уж и не вспоминаю.

— Про что ты не вспоминаешь? — услышал незнакомое слово Вовка.