— Спрашивайте, спрашивайте. Я с удовольствием отвечу.

— Не буду. Наверное, это просто ошибка или чья-то неумная шутка.

— Мартин, что там у Вас? — не выдержал Гитлер. — Перестаньте юлить, говорите.

— Хорошо, мой фюрер, раз Вы настаиваете, — вздыхает Борман. — В таком случае мне просто в чисто познавательных целях интересно, если всё, о чём нам тут рассказал господин Гейдрих правда, то как тогда можно объяснить тот факт, что фотокопия обсуждавшегося нами сегодня документа в Берлине публикуется в открытой печати?

— Где публикуется?

— В открытой печати, мой фюрер. В газетах. В газетах, которые свободно распространяются среди населения.

— Что?! — вскакивает на ноги Гитлер. — Бред, Мартин, что за бред Вы несёте? Откуда у Вас такая информация? Я не верю. Гейдрих?!

— Это совершенно исключено, мой фюрер, — спокойно отвечает тот. — Думаю, господина Бормана кто-то ввёл в заблуждение, а вот намеренно он это сделал или случайно — в этом ещё нужно разобраться.

— Вы уверены? — спрашивает Борман.

— Абсолютно.

— В таком случае, мне остаётся только принести Вам свои самые искренние извинения, группенфюрер, — Борман картинно разводит руками и сокрушённо вздыхает. — И ведь я сразу, сразу сказал, что это чья-то ошибка.

— Я принимаю Ваши…

— Простите, группенфюрер, — Борман прерывает Гейдриха на полуслове и продолжает: — Один маленький нюанс. Взгляните, мой фюрер, быть может, это Вас заинтересует?

С этими словами Борман раскрыл свою чёрную кожаную папку и вытащил оттуда развёрнутую на последней странице слегка помятую газету, которую и протянул Гитлеру. Тот, взяв её в руки, некоторое время изучал газетный листок «Берлинского вестника автолюбителя», а затем медленно-медленно поднял от газеты голову и молча вопросительно посмотрел на Гейдриха. Гейдрих судорожно сглотнул…

[02.08.1940, 12:05 (мск). Москва, Кремль, совещание в кабинете товарища Сталина]

— … И как же это так получается, товарищ Тимошенко, что данные о размещении наших войск немцы печатают у себя в каких-то… каких-то помойных газетках? Как, я Вас спрашиваю?

— Товарищ Сталин, я не готов сейчас ответить на Ваш вопрос.

— Причём даже не текущее положение, а с учётом наших стратегических планов развёртывания? Как это можно объяснить?

— У меня нет ответа на этот вопрос.

В полной тишине Сталин, попыхивая трубкой, дважды прошёлся вдоль кабинета. Стоявший на вытяжку около карты нарком обороны провожал его движение поворотом головы. За окном кремлёвского кабинета взволнованно и раздражённо каркнула ворона.

— И речь идёт даже не о приграничных округах, а вообще обо всей европейской территории СССР, включая Московский военный округ.

Тишина. Сталин ещё раз прошёлся по кабинету.

— Товарищ Тимошенко, а до того, как мы получили столь странную газету, кто вообще мог обладать настолько подробной и всеобъемлющей информацией о наших стратегических планах?

— Такой информацией обладал начальник Генерального штаба товарищ Шапошников.

— Ещё?

— Ещё я, как нарком обороны, мог затребовать и получить её.

— Это всё?

— Нет. Также подобная информация могла бы быть подготовлена для Вас, товарищ Сталин.

— Очень интересно. Получается, у нас всего трое подозреваемых. Причём один из них — это товарищ Сталин, да?

— Я этого не говорил.

— Но прозвучало это именно так. Хорошо, — Сталин постоял на месте, выпустил в воздух клуб дыма, снова зашагал по кабинету и продолжил: — А как же так получилось, что только по Западному Особому военному округу совпадений с реальным положением войск менее 50 %, тогда как по всем остальным округам оно составляет от 80 до 100 %? Чем это у нас Западный округ отличается от остальных?

Пауза. Снова мягкие шаги по натёртому паркету.

— Есть мнение назначить товарища Павлова, — Сталин чиркает спичкой, закуривает новую трубку и продолжает: — назначить товарища Павлова начальником Генерального штаба. Он у нас надёжный, не раз проверенный в бою товарищ. Как Вы думаете, товарищ Тимошенко, товарищ Мерецков справится с управлением Западного округа?

— Так точно, товарищ Сталин, справится. А что же с товарищем Шапошниковым?

— А у товарища Шапошникова, насколько нам известно, проблемы со здоровьем. Серьёзные проблемы. Есть мнение предоставить товарищу Шапошникову отпуск. По болезни. Продолжительный отпуск.