Перед тем как уйти, доктор отвел Джеффа в сторонку и сказал:

— Присмотрите за ней. Ей сейчас нужен покой, чтобы доходить свой срок. Осталось ведь немного, верно?

И Джефф, словно заботливый муж, ответил:

— Конечно, док, о чем речь! Я позабочусь о ней!

Поднявшись в комнату Лиззи, Джефф строго

посмотрел на нее.

— Знаешь, что сказал доктор?

— Нет. И что же такого он сказал?

— Что тебе надо быть поосторожней. Если хочешь, чтобы все нормально закончилось, — он бросил взгляд на ее живот, — надо соблюдать покой. Так что будешь делать то, что тебе говорят.

— Послушай, Джефф! Не надо так волноваться из-за какой-то простуды! Я знаю, что он... себя чувствует хорошо, — добавила она.

— Может быть, и знаешь, но я почему-то считаю, что доктор знает лучше. Поэтому завтра я схожу к тебе на работу и все им объясню.

— Нет, Джефф, не надо! Я сама все им скажу. Пожалуйста, предоставь это мне!

Он подошел к кровати, наклонился к Лиззи и мягко произнес:

— Я волнуюсь за тебя...

Лиззи отвернулась и тихо проговорила:

— Я благодарна тебе, Джефф, честное слово, но зря ты так... Дети ведь рождаются каждый день, я не первая... И еще у нас есть Мэг, она всегда поможет...

— Она уже старая...

— Старая?! — Лиззи порывисто повернулась. — Да у нее столько энергии и такая сила духа, что хватит на троих.

— Ты думаешь, она справится?

— Уверена в этом. — Лиззи смущенно улыбнулась. — К тому же не забывай, она ведь тоже женщина... Думаю, из нее выйдет отличная медсестра.

Джефф улыбнулся:

— А у нас в госпитале были медбратья. Одного помню... Голосок, как у пе... как у девочки, а ручищи, как у землекопа. Я ему однажды говорю: «Жаль, что тебе нельзя поменять голос на руки». А он мне: «Ка-акой ты заба-авный, дружок!» — «Я, — говорю, — и наполовину не такой забавный, как ты». А он повернулся и пошел, ну прямо... как красотка по улице. В нашем отделении от него смеху было больше, чем от комиков в цирке...

Разговор о госпитале насторожил Лиззи.

— Как твоя нога, Джефф? — спросила она.

— Нормально, — он хлопнул себя по колену. — И рука потихоньку заживает. — Джефф поднял левую руку до уровня груди. — Раньше я так не мог! Видно, мускулы постепенно приходят в порядок, я уж и не надеялся.

— Видишь, — улыбнулась Лиззи, — вот что значит домашняя обстановка! Ничто так не укрепляет мускулы, как работа по дому.

— Да, твоя правда! Я еще сегодня утром думал, хорошо, если б мои ребята меня видели!.. — Джефф тяжело вздохнул.

Лиззи осторожно спросила:

— Ты скучаешь по армии?

Джефф покачал головой, как бы в раздумье, и ответил:

— И да и нет. Иногда я вспоминаю всю эту суматоху, волнение, азарт... — он умолк на секунду, вглядываясь куда-то вдаль, — как я орал на своих ребят, посылая в атаку... Как мы лежали в засаде, боясь громко дышать, и объяснялись лишь жестами, как глухонемые... Были и хорошие времена, были и тяжелые... Когда ползешь на животе, съежившись от страха, а через минуту ты уже готов вскочить, чтобы стрелять, калечить, убивать...

— Джефф, не надо. — Лиззи накрыла ладонью его руку.

— Ладно, девочка, все нормально... Это я так, нарисовал маленький фрагмент большой картины...

Джефф поднялся и направился к двери.

— Джефф, — вдруг тихо позвала Лиззи, — значит, людям страшно, когда они... сражаются?

Джефф резко обернулся.

— Если кто-то скажет «нет», то это или бессовестный лгун, или сумасшедший, которого надо держать в психушке под замком!

Лиззи посмотрела на захлопнувшуюся дверь и подумала о том, что Джефф так же изувечен, как и Ричард, только его шрамы не так заметны... Но Лиззи знала, что они болят. Однажды ночью, услышав, как он кричит, она выбежала из комнаты и на лестнице увидела Мэг, которая стояла около его двери.

— Ничего, милочка, — успокоила она Лиззи, — это пройдет, солдатам тоже бывает тяжело...

Лиззи слышала, как внизу зазвонил телефон, и, когда Мэг принесла ей чай, спросила:

— Кто звонил?

Мэг присела на край кровати.

— Мистер Боунфорд.

— А почему ты меня не позвала?

— Джефф с ним разговаривал, сказал, что ты больна.

— Господи, ну что за глупости! Он сейчас же бросится на поезд и примчится узнать, что случилось! Джефф что, нарочно так сделал?

— Почему ты так думаешь?

— Потому, что Джеффу... не нравится Ричард, вот почему!

— Что ж, у него, верно, есть на то причины...

— Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что сказала, милочка. Нам всем тогда показалось, что ты слишком увлеклась этим Ричардом.

— Послушай, Мэг! — Лиззи подалась вперед. — Я хочу, чтобы ты поняла — мы просто друзья. Мне искренне жаль Ричарда, а людям в его положении доброта и сердечность необходимы.

— Верно, милочка, — Мэг тяжело поднялась, — но знаешь, как говорят: жалеет — значит любит...