— Вам что-то непонятно, капрал?

Голос офицера наконец-то, достигнув солдатских ушей, произвел привычное действие. Капрал что-то пробормотал в свое извинение, вяло козырнул и нехотя присоединился к своему товарищу.

Взглянув на женщину, Джефф спокойно, но со скрытым сарказмом произнес:

— Куда теперь, миссис Боунфорд?

Глядя в пол, Дженис тихо пробормотала:

— Я хочу... поскорее уйти отсюда.

Джефф открыл дверь, пропустил ее вперед и после секундного раздумья шагнул вслед за ней в темноту.

Стоя бок о бок, они долго молчали, пока Джефф, наконец не сказал:

— Кажется, эти парни были не прочь повеселиться.

— Придурки! — презрительно бросила Дженис сквозь сжатые зубы и, повернувшись, зашагала вверх по улице. Джеффу не оставалось ничего другого, как двинуться вслед за ней. — Придурки! — снова повторила Дженис. — Уже который раз пристают...

Джефф с удивлением посмотрел на нее.

— Так ты там работаешь?

— А что в этом странного?

— Хм! Да ничего... Только я не могу представить тебя за стойкой бара...

— Я не в баре работаю. Там сзади есть еще буфет и столовая.

С минуту они шли молча, потом Джефф, словно вспомнив о чем-то, рассмеялся.

— Да, кстати, мы с тобой так и не поздоровались! Давненько не виделись!

Дженис ответила не сразу.

— Я видала тебя несколько раз здесь, в городе, — равнодушно бросила она.

Снова наступило молчание, потом Джефф вежливо поинтересовался:

— Ты идешь на автобус, или тебя ждет машина? А может, лошадь?

— Ни то, ни другое, и даже ни третье. Я теперь живу в городе.

Лицо Джеффа удивленно вытянулось:

— О! Вот как! И далеко ли?

— Нет, мы, вообще-то говоря, уже пришли.

Луч электрического фонарика, которым она

подсвечивала себе дорогу, взметнулся вверх, и Джефф увидел старый обветшалый дом с покосившейся дверью и крохотными окнами.

«Не может быть, что она живет в такомместе, — подумал Джефф. — Для нее это почти трущоба!»

Дженис резко остановилась, и Джефф едва не налател на нее.

— Ты живешь здесь? — не удержался он от вопроса.

— Да, именно здесь! — в ее голосе послышался вызов: «Ну, давай, скажи что-нибудь язвительное по этому поводу!»

«Одна?», — чуть не ляпнул Джефф, но сдержался и, улыбнувшись, сказал:

— Веселого Рождества тебе, Дженис!

— И тебе тоже, — ответила женщина. Порывшись в сумочке, достала ключ, вставила его в замочную скважину и вдруг спросила: — Не хочешь зайти?

Сказано это было таким безразличным, ни к чему не обязывающим тоном, что Джефф решил согласиться.

— Спасибо, с удовольствием, — вежливо поблагодарил он. — У меня еще больше часа до автобуса.

Войдя в дом и очутившись в полной темноте, Джефф почувствовал рядом с собой ее дыхание.

— Не двигайся, я сейчас зажгу свет, а то споткнешься об велосипед, — тихо сказала Дженис.

Тусклая лампочка осветила узкий коридор, почти полностью перегороженный огромным велосипедом. Ее дверь оказалась в самом конце.

— Входи! — пригласила Дженис.

Оказавшись в маленькой, бедно обставленной

комнатке, служившей одновременно кухней и гостиной, Джефф ошеломленно оглянулся.

— Садись, я сейчас зажгу камин, — сказала Дженис, словно не заметив его взгляда.

Он остановился возле круглого стола, накрытого белой кружевной скатертью, чувствуя некоторую неловкость.

Дженис зажгла камин, сняла пальто и шляпу и, бросив их на стул, посоветовала Джеффу сделать то же самое. Досадуя на непослушную левую руку, он медленно снял шинель и положил ее на соседний стул.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросила Дженис, внимательно наблюдая за ним.

— Зависит от того, что ты можешь предложить!

Сейчас, под светом лампы, без широкополой шляпы и высокого воротника, на Джеффа смотрела совсем не та девушка, которую он запомнил перед своим уходом на фронт, и даже не та женщина, что пришла к ним в дом сообщить о гибели своего брата. Джефф задумался: «Сколько же ей сейчас лет? Примерно двадцать шесть». Невольно проскочила мысль, что он знавал и тридцатишестилетних, выглядевших помоложе...

Дженис открыла дверцу буфета, стоявшего рядом с камином, и Джефф увидел на верхней полке две непочатые бутылки.