— Что же? Что пока подыскиваешь себе подходящую партию?

— Да нет же! О Джефф, я вижу, что ты совсем не изменился, ты все такой же... — Дженис снова попробовала отстраниться, и снова безуспешно. — Ты ничего не понял...

— Хорошо, тогда объясни мне.

— Послушай, Джефф! Я могла бы менять мужчин каждый день, а то и два раза в день, это при моей-то работе. Но у меня не было никого с тех пор, как... я развелась. — Дженис запнулась, а потом добавила: — Наверное, я слишком привередливая — если не могу найти себе ровню, то ниже не опущусь...

Джефф так неожиданно резко отпустил ее, что она едва не упала.

— Вот именно! — громко сказал он. — На этом мы и расстались шесть лет назад, помнишь? На этом самом месте ты мне заявила, что я «неотесанный» и тебе не «ровня»! Конечно, это должны быть офицеры, настоящие, а не такие, вроде меня, из «нижних чинов».

— Теперь моя очередь, замолчи! — почти выкрикнула Дженис. — Оказывается, ты такой же сноб, только по-своему! Вспомни тот вечер, когда эти два капрала приставали ко мне... Возможно, в иных условиях они очень даже славные ребята, но война, почему-то считают они, дает им полное право вести себя так с женщиной, особенно если та в разводе или известно, что ее муж калека... Любой городской мерзавец думает, что может рассчитывать на ее... благосклонность. Да и остальные женщины тоже не лучше, некоторые такого могут наговорить!.. Да, я сказала то, что хотела сказать, и не хочу брать свои слова обратно. Я не буду «девочкой на одну ночь», ни для тебя, ни для кого другого.

Дженис снова потянулась к велосипеду, но Джефф снова удержал ее.

— А мы ведь похожи, верно? — сказал он с улыбкой. — И всегда были той еще парочкой, помнишь! — Он опять ощутил, как Дженис начинает вздрагивать, и продолжал, не отпуская ее: — Уверен, что помнишь! Послушай-ка, что я тебе скажу. Забавно, что мы оказались сейчас здесь... Я шел к тебе навстречу, хотел проводить до дома и рассказать обо всем, что у меня накопилось. Наша сегодняшняя встреча должна была состояться, но совсем по-другому, — спокойнее, что ли... Я хотел тебе объяснить, почему решил жениться на Лиззи, но сейчас я твердо уверен, что не смогу этого сделать! Я понял это с той минуты, как увидел тебя там, в баре, перед Рождеством. Мы... могли бы сделать еще одну попытку: ты и я... Мы же очень похожи — там, внутри...

— О нет, Джефф, не заходи так далеко, прошу тебя! Восемь лет назад я тоже чувствовала, как меня тянет к тебе, но ведь с тех пор все так... изменилось! Давай смотреть на вещи реально! У тебя нет работы, ты живешь только на свою военную пенсию. Да, у тебя есть дом, но это дом твоего отца и... этой девочки. — Дженис не могла заставить себя произнести имя Лиззи вслух. — И у нее скоро будет ребенок, и ты, Джефф, в ответе за них за всех. А я... я живу в основном на то, что мне дает отец, — этого хватает только на аренду квартиры и на питание. Ну еще я кое-что зарабатываю. Вот и все, Джефф, так что давай пока оставим все как есть. Я только хочу, чтобы ты знал, я рада, что ты снова появился в моей жизни.

Джефф наклонился, чтобы поцеловать ее, как вдруг до них донесся сигнал приближающегося автомобиля. Дженис замерла. Дорога пролегала совсем рядом, но амбар, стоящий за кустами, не был виден с дороги. Когда машина просигналила еще несколько раз, Дженис наконец вырвалась из рук Джеффа.

— Это отец, — сказала она. — Видимо, он едет в город, я должна идти.

Джефф нежно коснулся ее руки.

— Ты так же боишься его, как и все здесь? — спросил он.

— Нет, — ответила Дженис, — я не боюсь его, я боюсь, что он обнаружит со мной тебя... В последнее время его преследует навязчивая мысль, что он должен отплатить кому-то за гибель Эндрю, и я очень не хочу, чтобы ты попал ему под горячую руку... Увидимся, Джефф!

— Когда? — спросил он, когда Дженис уже была в дверях.

— Моя смена завтра, до двух часов. — Она протестующе протянула к нему руку: — Подожди, не выходи! Он может стоять на холме!

— Он ничего мне не сделает!

— Пожалуйста, Джефф!

— Хорошо, согласен! Иди!

Он смотрел, как она катит велосипед по дороге. Дождь лил не переставая, и из-за его пелены до Джеффа донесся знакомый голос:

— Где ты задержалась?

— Обошла вокруг. Как там твой жеребец?

— Неважно. Мне нужно смотаться в Ньюкасл, а потом вернуться и помочь Фултону, пока не приедет ветеринар. Иди домой и побудь с матерью, пока я не вернусь.

— Но мне нужно сходить...

— Я сказал, будь дома!

Послышалось урчание двигателя, потом наступила тишина, нарушаемая лишь шумом дождя.

Джефф прислонился лбом к столбу и закрыл глаза. Зачем он послушал ее? Почему он не вышел навстречу этому мерзавцу и не спросил, что он, черт возьми, о себе возомнил? Неужели опять все начнется сначала? И все будет так же, как раньше, — встречаться где-то по углам, боясь, что старик застукает их где-нибудь? Нет, с него хватит. Значит, не видеться совсем? Что бы Дженис ни говорила, она боится отца, это ясно как день...

Джефф выпрямился. Заметив на рукаве грязное желто-коричневое пятно, он надел шинель и направился к дому. Надо было переодеться, поскольку его солдатская натура не позволяла появляться на людях иначе, чем в вычищенной до блеска форме. А дома он скажет, что споткнулся и упал, подобное запросто может случиться в такую непогоду.

4

Ребенок Лиззи родился во время сильного снегопада, в половине третьего пополудни. После почти двухсуточных мучений на свет появилась девочка, семи с половиной фунтов, со сморщенным личиком и темными, почти черными волосиками. Доктор передал ее акушерке, та — Мэг. Вспотевшая и измотанная, будто рожала сама, Мэг обтерла новорожденную и, завернув ее в мягкую белую пеленку, показала матери.