— А на лодке?

— На реке до рассвета опускают цепь.

— Милорд...

Адам обернулся. Суэйн открыл было рот, но махнул рукой.

— Ладно, ничего, — пробормотал он себе под нос и тяжелыми шагами стал подниматься к дому. Адам внимательно посмотрел на тонкую серебряную ленточку, лежащую на ладони, крепко стиснул пальцы, так что смял узорное украшение, затем направился вслед за Суэйном.

* * *

Тьери набрал за щеки большую порцию вина, погонял жидкость во рту, проглотил и удовлетворенно вздохнул. Потом взял терпеливо ждущие его хода игральные кости, подул на них и бросил. Кости упали удачно: он выиграл. Растянув в улыбке рот до ушей, анжуец под горестные стоны партнеров по игре с довольным видом собрал свой выигрыш.

Он задержался за игрой дольше, чем следовало, понимая это, но за окном шел нескончаемый дождь, а игра складывалась для него удачно. Тьери дал сам себе обещание, что уйдет, как только начнет проигрывать. Девушка, время от времени подливавшая игрокам вино в кружки, часто поглядывала на него с улыбкой. Глаза у нее сияли озорством, а на щеках были ямочки. Тьери подмигнул девушке и стал гадать, удастся ли провести остаток ночи в уютном обществе на сеновале, прижавшись к ее груди. Он только собирался подозвать девчонку к себе и оценить свои шансы на столь соблазнительное продолжение вечера, как в комнату ввалился его двоюродный братец с лицом мрачнее тучи.

— Алан! Ты-то здесь какого черта делаешь?

— Сам ты черт гребаный! — Алан сплюнул и, схватив в кулак ворот туники кузена, притянул его к себе лицом к лицу. — Ты, идиот, в какую еще историю вляпался? Где леди Хельвен?

— Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь! — Тьери безуспешно пытался отпихнуть брата от себя. — Пусти меня. Ты рехнулся, что ли?

— Это я рехнулся? Тогда объясни, дружок, что это такое? — Алан почувствовал выпуклость под туникой Тьери и вытащил из потайного кармана на его груди кошель с серебром. — Уж не в кости ли ты столько выиграл? — Он бросил серебро на стол. Мужчины за столом повернулись, прислушиваясь. — Боже праведный, ты влип в смертельно опасное дело, братишка, не знаю даже, сколько тебе жить-то осталось... Пошли, болван! — Алан потащил своего кузена за рукав.

— Перестань панику наводить, — слегка воинственно проговорил он пьяным голосом. — Я тут сижу, уютно провожу время, как улитка в своей ракушке, а он врывается, пугает чем-то!

— Идиот, да если ты сейчас же не... — Алан вдруг замолк. — Господи Иисусе, — тихо прошептал он сам себе и уставился на Обри, загородившего выход.

— Ах ты, тупоголовый дурень, ты же их навел прямо на меня, видишь! — взвыл Тьери и метнулся за своим мечом. Обри с не меньшей проворностью устремился за ним, но Алан оттолкнул его.

— Беги, Тьери!

Обри быстро вскочил на ноги.

— Держись подальше от этого дела! — рявкнул он и рванулся прочь из притона пьяниц в погоню за своей добычей.

Обри бежал разбрызгивая по сторонам воду из луж, на ходу перепрыгнул через невесть откуда взявшегося кота и едва не упал сам. Перепуганный насмерть кот отчаянно заорал. Обри выругался и остановился, прислушиваясь и оглядываясь по сторонам, затем бегом устремился в темный туннель узкой улочки, идущей вдоль речного берега. Впереди он услышал заплетающиеся шаги. Хоть бы это был Тьери, думал Обри, и внутри у него что-то испуганно сжалось от мысли, что он ошибся и преследует какого-нибудь никчемного оборванного пьянчужку.

Шаги затихли. Обри тоже остановился, сердце бешено колотилось, готовое выскочить из груди. Он с усилием заставил себя дышать спокойно, опасаясь, что его услышат. Впереди в темноте вдруг распахнулась ставни окна и кто-то выглянул в светлом пятне от горящей свечи. Обри заметил свисающие из окна темные волосы.

— Кто здесь?

Тишина. Обри прижался к стене и стал осторожно продвигаться поближе, тихо вытаскивая кинжал.

— Ладно, закрывай, — сонно прозвучал властный голос из глубины комнаты, — это просто кошки.

Ставня стукнула и закрылась. Обри выскочил из тени, схватил человека, притаившегося в темноте углубления двери, и приставил клинок к его горлу.

— Где леди Хельвен? — прошипел он.

Кадык Тьери конвульсивно задергался от прикосновения ножа. По телу пробежала дрожь, и анжуец начал тяжело оседать, наваливаясь прямо на Обри. — На «Алисанде», — проскрипел он.

— Громче, сын шлюхи, я тебя не слышу.

Тьери засмеялся. Звук этого смеха походил на захлебывающийся кашель, и Обри догадался, что на руках у него была не дождевая вода, а теплая кровь. Человек, которого он захватил, серьезно, если не смертельно, ранен.

— Поджидали меня на улице... — хрипел Тьери, — думал, сумею убежать... Выпил слишком много. Нельзя вечно выигрывать... А она на «Алисанде»... — Последние слова утонули в неразборчивом клекоте, который сменился молчанием.

— Слушай, ты, проклятый анжу... — Голова Тьери поникла, и Обри осознал, что удерживает в руках мертвеца. С его губ сорвалось тихое короткое ругательство. По коже пробежал озноб. Обри вдруг увидел себя как бы со стороны: он стоит в непроглядной темноте в обнимку с только что заколотым человеком. Возможно, он сам и убил его. Обри прижался спиной к двери, все чувства обострились. Кругом стояла звенящая тишина, но это не означало, что он в безопасности.