— Кровотечение? — с глуповатым видом повторил Адам. На миг его охватил ужас при мысли, что в его отсутствие Хельвен пыталась покончить жизнь самоубийством. — Что это значит?

— Это иногда случается. Побольше отдыха, и я уверена, все будет хорошо. Самое главное, что она не потеряла ребенка, лишь несколько пятен крови.

— Ребенок? — В голове у Адама все закружилось. — Какой ребенок?

Агата с нескрываемым удивлением посмотрела на Адама.

— Ах, милорд, простите меня, я ведь не знала, что жена не сообщила вам — может, сама не была уверена?

— Ты хочешь сказать, что моя жена носит ребенка? — буквально выдавил Адам.

— Срок примерно от двух до трех месяцев, — кивком подтвердила она. — В это время иногда случается кровотечение. Полагаю, к Рождеству мы увидим хорошего здорового малыша.

Адам, остолбенев, смотрел на повитуху. Примерно от двух до трех месяцев. Боже милостивый! Только не это!

— Милорд, что это с вами? Не дать ли вам?..

— Со мной все в порядке, — неестественным тоном произнес он, — просто я удивился. — Адам высвободил свою руку. — Спасибо, что пришла. — Он выудил из сумки серебряный пенни и вложил монету в ладонь старушки.

— Я приду утром, но если будет нужно, позовите, — повитуха поклонилась и исчезла.

Адам приблизился к кровати. Хельвен крепко спала, дыхание было естественным и ровным, словно никаких неприятностей у нее вовсе и не было. Не в силах выйти из оцепенения и не веря своим глазам, Адам мучительно раздумывал, что скажет жене, когда та проснется. Он присел на скамеечку рядом с кроватью и принялся машинально расстегивать легкую летнюю накидку.

— Элсвит, ступай вниз и скажи, пусть меня не ждут к обеду. Принесешь мне немного хлеба и похлебки.

Адам проводил взглядом присевшую в поклоне и быстро удалившуюся служанку, уронил голову на руки и долго в молчании смотрел на жену.

* * *

Хельвен открыла глаза и мутным взглядом обвела спальню. Ноги лежали на возвышении из свернутого одеяла. Еще несколько одеял укрывали ее до самого подбородка. В комнате царил полумрак: было непонятно, утро это или вечер. Она даже не сразу сообразила, почему лежит в кровати. Но тут в животе колыхнулась волна тошноты, как это случалось несколько последних недель. Теперь она все вспомнила, в отчаянии повернула голову на подушке и неожиданно встретилась взглядом с устремленными на нее глазами Адама. Показалось, что взгляд мужа хлестнул ее по лицу, и Хельвен торопливо отвернулась с легким стоном, как раненый зверек.

Адам также отвернулся, но затем, еле слышно выругавшись, поспешно склонился над кроватью и привлек жену к себе.

— Хельвен, не надо.

Слезы ручьем хлынули из глаз Хельвен, и тут она увидела, что Адам тоже плачет. Он еще раз выругался и торопливо вытер рукавом лицо. Сквозь пелену слез Хельвен наблюдала, как Адам дрожащими руками налил себе спирта из фляги. Тонкие рыжеватые волоски на запястье мужа под действием ее воображения вдруг превратились в белые курчавые волосы. Запах напитка пробудил настолько сильные воспоминания, что желудок резко воспротивился. Хельвен выскочила из кровати, схватила ночную посудину, и ее обильно стошнило.

Адам поставил чашку и флягу и поспешил к жене, но движения словно тонули в зыбучем песке, он решительно не представлял, что нужно делать в таких случаях.

— Может быть, послать Элсвит за Агатой?

— Это совсем по другой причине, — слабо выдохнула она. — Запах спирта... Варэн заставил меня пить, перед тем как ... — Она не договорила, ее снова сильно вытошнило.

— Господи! — Адам пытался удержать тело жены, содрогающееся в приступе рвоты, обнимая ее до тех пор, пока рвота не прекратилась. Обессилевшая Хельвен устало прильнула к мужу.

— Этим же спиртом я подожгла корабль, — нервно сглотнула она. — Вылила целую флягу в жаровню, когда представилась возможность...

— Не надо ничего говорить, любимая. — Адам стиснул плечи жены и поцеловал ее в макушку.

— Ты хотел меня расспросить про Анжер...

— Не нужно, не порти себе настроение.

— Нет, нужно, — настойчиво продолжила она. — Я пробовала жить так, будто ничего не случилось. Но теперь ведь не получится, правда? — Хельвен прижала ладонь к своему животу. Живот был таким же плоским, как и раньше. Ей просто почудилось. Затем медленно, делая длинные паузы, когда рассказывать было слишком мучительно, с подробностями поведала мужу обо всем случившемся.

Пока Адам слушал, его кровь не раз закипала от жалости, любви и гнева. Однако по своему обыкновению он старался ничем не выдавать терзающие его чувства. Пришлось сидеть неподвижно, и мучительные крики и боль, сотрясавшие его, таились только в его душе. Когда Хельвен закончила рассказ, в комнате повисла пугающая тишина.

— Я не рассчитываю, что ты признаешь этого ребенка, — прошептала Хельвен, видя что муж снова погрузился в молчание, уставившись взглядом в гобелен на стене, словно изображенная там картина представляла для него большой интерес.