Нет, никаких переговоров с Блейдманом не будет; добраться до его воспоминаний - аот единственная надежда Лотэра в поисках кольца. Но вместо того, чтобы увидеть их во сне, он продолжал видеть свои собственные.

Его последнее воспоминание? Лотэр заново пережил ту ночь, когда он, наконец, схватил Стефановича для Фёдора, спустя много веков как закончилась собственная пытка Лотэра.

В безумной ярости Лотэр пытал Стефановича часами - днями - оставаясь глухим к мольбам отца о пощаде. И когда Фёдор отдал приказ, Лотэр занёс над ним свой меч для смертельного удара, замерев на достаточное время, чтобы услышать, что сердце короля бьётся.

– Blyad'! Дядя, его пробудили.

Фёдор выглядел ошарашенным.

– Значит, у него может быть тайный наследник.

Приставив лезвие меча к горлу Стефановича, он начал водить им вперёд и назад.

– Где твоя Невеста?

– Умирает, - с трудом ответил Стефанович, который и сам был едва жив.
– Как все остальные.

Вампиры женского пола подверглись заражению своего рода чумы. Король Стефанович считал это таким постыдным проявлением слабости - бессмертные, страдающие болезнью - что сохранял всю эту трагедию в секрете, что порождало совершенно невероятные слухи...

– И где же твой наследник?
– спросил Лотэр, готовясь к новому раунду пыток.

– Там, где ты никогда его не найдёшь.

Но Лотэр нашёл.

Двигаясь, словно тень, безмолвный, словно смерть склонился он над маленькой колыбелькой. Оттуда на него смотрел светловолосый малыш, вцепившись в его палец своей крошечной ручонкой.

...

Почему я снова видел эту сцену? О чём пыталось сказать ему его подсознание?

Когда рассвет был близок, он сбавил темп своих поисков и вскоре остановился совсем. Пот, стекая по его спине и лицу, смешивался с дождём.

На светлеющее небо он бросил осуждающий взгляд. Лотэр не обнаружил никаких следов Дорады. То мощное присутствие, которое он ощущал ранее, растворилось полностью.

Ещё одна ночь впустую.

Окажется ли она той, когда мой рассудок изменит мне навсегда?

Он сжал голову руками.

И хотя мысли о его коронах оставались мимолётными, предчувствие о будущем Элизабет давило на него непрерывно, как давила на него земля много веков назад.

Я так её хочу! Что же мне, чёрт побери, делать?

В конце концов, он отыщет кольцо. Тогда перед ним будут открыты три сценария.

Он может пожелать вернуться назад во времени, чтобы полностью стереть свои клятвы. Там же он изгонит Саройю, а потом использует это время, чтобы завоевать Элизабет, обращаясь с ней как с королевой.

Или же он может пожелать вернуться назад, но ему это не удастся - клятвы сами по себе могут удержать его от использования кольца подобным образом. Он ведь обещал сделать всё, что

в его силах, чтобы сделать Саройю бессмертной и избавиться от Элизабет.

А это значило, что любая попытка поступить наоборот встретит сопротивление.

Если всё остальное тоже не сработает, он может оставить Элизабет у Карги, а потом сжечь себя под солнцем.

Искать своей смерти, прожив так долго...?

Однако попытка суицида также будет нарушать клятвы Саройе. Можно ли будет вообще выдержать это принуждение - и боль - достаточно долго, чтобы умереть ради Элизабет.

Все три сценария подразумевали, что он и в самом деле достанет талисман, способный уничтожить его Невесту.

Этот риск...

Ни рассказать кому-то о своём соглашении, ни попросить о помощи он не мог не нарушив условия сделки с богиней.

Он не мог даже предупредить Элизабет, отправив её подальше от себя. Хотя это мало бы что изменило. Кольцо действовало на любом расстоянии.

И в этом смертельном лабиринте собственных поступков он не видел никакого выхода.

Меня сгубила моя собственная заносчивость, моя алчная жажда мести. Будут ли мои грехи смертными буквально?

И все собранные им долги не могли никак помочь ему избавиться от его собственного. Его единственная надежда - равно как и приговор его Невесте - всё было связано с кольцом.

Когда он уже собрался переместиться обратно к Элизабет на день, чтобы забыться, погрузившись в её тело и её аромат, сквозь шум дождя он услышал визг Валькирии.

Может быть это Никс?

Даже будучи вероломной, она всегда, казалось, его понимала. Может быть она не откажет ему в одной просьбе, он это вполне заслужил.

Когда его напряжённый разум уже находился на грани разрушения, он решил проглотить свою гордость и обратиться к единственному существу, способному разглядеть его оковы.