– ... горит.

Когда Бэлери снова удалось взять себя в руки, она нацепила фальшивую улыбку и сказала, что эта попытка с костями была "фигнёй". И несмотря на все Эллины просьбы, сказать что-то большее она отказывалась.

И сейчас Бэлери заметила:

– Я так и поняла, просто ты на него так смотришь... Ты ему сказала?

Элли пробормотала:

– Ещё нет.
– Всё-таки немного оставаясь прежней упрямой собой, она пыталась отказаться от своих клятв.

Никогда не влюбляться в Лотэра превратилось в "не говорить первой, что я люблю его".

– Элизабет, - начала Бэлери с болью в голосе, - тебе надо кое-что узнать насчёт Саройи и...

Появился Лотэр, и Эллина челюсть отвисла.

Он был покрыт глубокими ожогами, мышцы бугрились от напряжения, пот и кровь сочились из открытых ран.

Прежде чем Карга или Элли смогли произнести хоть слово, он схватил Элли за руку и переместил в спальню в квартире.

– Лотэр, бог мой! Что с тобой случилось?

Что увидела Бэлери?

Его радужка была самого глубокого красного цвета, который она когда-либо видела, и этот красный цвет растекался далеко по белкам глаз.

– Смотри, что я добыл, Лизавета.

Двумя побелевшими от напряжения пальцами он держал простое золотое кольцо, а выражение его лица было смесью безумия и боли.

– Это ведь хорошо, правда?

Он горько рассмеялся.

– Хорошо? Это твоя смерть.

– О чём ты говоришь?

– Я не могу тебя спасти... Что бы я ни делал, меня контролируют мои клятвы.

Вдоль позвоночника побежали мурашки.

– Я не понимаю. Пожалуйста, успокойся, Лотэр. Ты пил от кого-то?

– Лизавета, я даже не могу тебя убить прежде, чем изгоню твою душу...

– Убить меня? Что про мою душу? Ты опять говоришь ненормальные вещи!
– закричала она.
– Просто используй кольцо, чтобы изгнать из меня Саройю.

Он принялся мерить шагами комнату, что никогда не было добрым знаком.

– Не могу её предать. Ты не понимаешь!

– Значит сделай так, чтобы я поняла!

Будто бы с огромным трудом он произнёс:

– Я поклялся перед Ллором, что сделаю Саройю бессмертной - и уничтожу тебя. Ты не просто умрёшь. Твоя душа будет аннулирована. Я перепробовал всё, чтобы избавиться от клятв... борюсь с ними даже сейчас.

И он всё время знал, что ему придётся так поступить? Даже она понимала, что клятвы перед Ллором были нерушимы.

– Позволь мне сбежать, Лотэр.

Снова метания по комнате.

– Ты может быть на другом конце земли. Никакой разницы, когда меня заставляют... заставляют... покончить с тобой.

Ей не хватало воздуха.

– Моя душа будет аннулирована из этого тела – или вообще?

– Вообще! Как будто тебя никогда не было!

Дыши, Элли, дыши.

– Вот за чем ты охотился! Почему ты мне не сказал? Не подготовил?

– Не мог...

физически не мог

выдать тебе что-то, что пересекалось бы с моими клятвами. И думал, что у меня получится тебя спасти в любом случае.

Отчаянье всё усиливалось.

И по-прежнему скоро умру.

Вернулась к тому, с чего и начинала.

Нет, сейчас всё гораздо хуже. Раньше, по крайней мере, она не влюблялась в вампира. Раньше, по крайней мере, она бы после исполнения приговора отправилась прямо на небеса, она в это верила.

Сейчас же ей предстояло отправиться из мира наслаждений в... ничто.

Меня больше не будет? Уничтожена мужчиной, которого начинаю любить?

Он провёл рукой по своим покрытым сажей волосам.

– Даже не смог остаться под солнцем...

Её рот открылся. Так вот почему его кожа обожжена? Бэлери ей сказала, что такая боль особенно мучительна для вампира.

– Ты пытался ради меня умереть?

– Конечно!
– вскричал он, хватая её в объятья.
– Я лучше умру, чем сделаю тебе больно!

До конца этому поверить она не могла, но знала, что лгать он не мог.

Сегодня Лотэр собирался ради неё покончить с жизнью, отринул свой инстинкт самосохранения, который помогал ему оставаться в живых тысячи лет.

– А почему ты сейчас можешь говорить со мной об этом? Потому что я всё равно что уже мертва?

Он смотрел на неё, обхватив руками её плечи. Его выражение лица всё ответило за него.

– Ох.
– Глаза наполнились слезами. Почему бы не заплакать? Ещё ни разу она не чувствовала себя более безнадёжно.

По крайней мере сейчас она знала, почему он так мучился.