Шрифт:
– Клянёшься?
– Часто. Хотя не настолько часто, как болтушка-Реджин. Стараюсь этого не делать при Бертил, - и она погладила летучую мышь.
– Я имела ввиду - Лотэр будет жить?
– Будет.
По какой-то причине этой сумасшедшей валькирии она верила. Если Никс сказала, что он будет жить, значит, Элли будет верить.От облегчения она стала оседать на пол.
Её подхватила Кара.
– А как только он исцелится, то придёт за тобой. До того времени будешь находиться здесь, - произнесла она.
– Из Валл Холла не сбежать. А попробуешь телепортироваться - и призраки тебе помешают - очень жестоко.
Елли её едва слушала.
Я его не убила, стучало у неё в голове, я его не убила.
– Ты, типа, тут политическая заключённая, - добавила Никс.
Он придёт за мной.
Ещё ни разу Элли не была так взволнована подобной перспективой.
Но затем нахмурилась.
Придёт ли за ней Лотэр?
Простит ли её? В какой-то момент их спора он выглядел так, словно готов был убить. И это было
до того, как она практически его обезглавила. Конечно, он поймёт, что это был просто несчастный случай.
Она - его вампирская Невеста; он должен
за ней прийти. Уверившись в этом, Элли, наконец-то, оглядела комнату.
Хотя она чувствовала громадное облегчение, зная, что Лотэр будет жив, счастья она не ощущала.
Снова в тюрьме?
ГЛАВА 52
Словно откуда-то издалека Лотэр слышал чей-то негромкий разговор... по-дакийски?
Где я?
Он снова перемещался во сне?
Почему я не могу открыть глаза?
Все его мышцы напряглись, и первая мысль была о Элизабет.
...- Он достаточно безумен, - произнёс низкий голос.
– Но его подруга - она тоже?
...- По крайней мере проклятие будет остановлено, - сказала женщина.
...- Это правда, Мина, но разве Лотэр не представляет собой новое проклятье?
– сухо заметил мужчина.
– Возможно, на мследовало оставить его в Йорке.
...- Мне уже сказать
"я говорил вам",
или просто повторять это почаще?
– пренебрежительно заметил другой мужчина.
– И город называется Нью-Йорк. Очевидно, что между ними разница существует.
Blyad’!
Это были дакийцы. И они его схватили.
Где Элизабет?
А потом нахлынули воспоминания. Последнее, что он помнил - это как она кричала, её глаза черны от гнева в тот момент, когда она поднимала меч. Она замахнулась на него.
Потом укус лезвия.
Она... она почти снесла мне голову?
Боги, она лгала ему, изображала любовь и пыталась его убить! Интересно, сколько ещё раз меч будет оказываться у его шеи, пока однажды не нанесёт последний удар.
Он никогда не думал, что ему придётся ждать удара от собственной Невесты.
И вновь я предан.
С трудом поднеся руку к горлу он нащупал повязку. Почему дакийцы его перевязали?
– Наконец-то он просыпается.
Когда Лотэр всё-таки смог открыть глаза, он обнаружил, что лежит в кровати в какой-то богато убранной комнате.
Воздух был наполнен запахом свежей крови. Свет струился сквозь открытое окно и падал на его руки, но не обжигал. У кровати стояли какие-то расплывчатые фигуры.
Он попытался встать. И не смог.
Как только его зрение восстановилось, он смог разглядеть трёх высоких темноволосых мужчин, похожих друг на друга, и невысокую светловолосую женщину. Все они были одеты в старомодную одежду.
Ещё один здоровый вампир сидел за столом, закинув на него ноги. Он постоянно прихлёбывал из фляги что-то, что пахло как разведённая алкоголем кровь. Его внешний вид был более современным, по сравнению с другими, а глаза - льдисто-голубыми.
Какими были и мои когда-то.
Дакиец из Кровавого леса!
– Где я?
– горло Лотэра горело так, словно он проглотил раскалённую кочергу.
– Замок Дакия, - ответил сидящий за столом.
– Я - принц Стелиан. А стоят - принцы Трехан, Виктор и Мирсео, а также сестра Мирсео, прекрасная принцесса Космина.
Та нервно присела в реверансе.
–
Женщина-вампир?
– Лотэр уже много веков не видел такую.
– Наши женщины здесь были ограждены от чумы.
Сузив глаза, Лотэр посмотрел на Стелиана.
– Ты был в Хельвите тем утром.
– Это так. Мы пытались спасти нашу королеву от людей Тимура. Раз уж ты - как там сейчас говорят?
– облажался.
– Королеву?
– у Лотэра закружилась голова.
– Добро пожаловать в ваше королевство, мой повелитель. Теперь ты - наш правитель. Только что избранный, - он приподнял фляжку в ироничном тосте.